Читаем Данте полностью

Небесную колесницу трясло — «Громового ястреба», поправил себя Луис. Вибрации были настолько сильными, что все расплывалось перед глазами Луиса. Со всех сторон раздавался скрип металла вперемешку с глухими ударами. От рева двигателей болели уши. Кандидаты, боясь за свою жизнь, вцепились в свои пассажирские люльки. Малафаил и Ругон летели вместе с юношами, но их поведение в корне отличалось. Кровавые Ангелы переговаривались. Разговор был неразборчивым, временами его заглушал рев реактивной струи, иногда космодесантники сближали шлемы, как бы беседуя непринужденно. На Кровавых Ангелов не действовала та великая тяжесть, которая навалилась на Луиса, пока корабль, ускоряясь, уходил с Ваала Секундус. Вес Луиса увеличивался, пока его тело не вжало в сиденье так, что в глазах потемнело.

Он заставил себя рассматривать стены транспортника, сосредоточиться на деталях и тем самым избавиться от страха. Чернота перед глазами не проходила. Он не мог дышать. Что-то огромное и злобное выдавливало воздух из груди.

Кровавые Ангелы покачивались в такт болтанке боевого корабля. Их ноги не двигались, сапоги каким-то образом примагнитились к палубе. Луис, терпя боль в глазах, огляделся, отыскивая что-нибудь, благодаря чему можно отвлечься. На корабле имелись сиденья с массивными пассажирскими люльками вроде той, за которую цеплялся Луис, но, похоже, космодесантники пользовались ими редко. Мест было всего девять, но корабль вместил бы двадцать или тридцать бронированных воинов, встань они плечом к плечу. Размышляя, Луис выровнял дыхание. «Смотри и не бойся», — сказал он сам себе. Слева, закрыв глаза, сидел Лоренц. Ристан бормотал молитвы, судорожно дыша. На корабле находилось девять кандидатов, занявших все сиденья. Всего избранных оказалось шестьдесят три. Остальные летели на других шести кораблях. Две луны, одна планета — Луис перебирал эти факты, а потом лишился чувств.

Он оставался без сознания мгновение. Тяжесть ушла. На корабле воцарилась тишина, продолжалась лишь слабая вибрация. Луис стал легким как перышко, его немного тошнило. Он поднял руку и удивился ощущению невесомости. Другие мальчики смеялись и махали руками. Малафаил прервал свой разговор и коснулся вокс-решетки.

— Успокойтесь, кандидаты. Мы вне зоны гравитации, к которой вы привыкли. Это ощущение скоро прекратится.

— Мы в пустоте! — воскликнул Лоренц.

— Ты в пустоте, — снисходительно отозвался Малафаил. — Наслаждайтесь новизной. Спокойно.

Вокс отключился, и капеллан вернулся к беседе с сангвинарным жрецом.

Не в силах сдержать волнение, кандидаты целых два часа перешептывались в невесомости, улыбаясь, позволяли своим рукам плавать. В конце концов кабина резко содрогнулась, что-то громко загудело, и на Луиса снова навалилась тяжесть.

— Мы идем на сближение с Аркс Ангеликум, милорды, — донесся голос из внутреннего вокса корабля. — Кандидаты, приготовьтесь.

— Если вы думали, что путешествие тяжело для ваших костей, то сейчас начнется кошмар, сказал Ругон с шутливой ноткой в голосе. — Советую держаться покрепче.

Желудок Луиса перевернулся. Снаружи раздался сильный шум. Корабль накренился, и Луиса приподняло так, что он стукнулся о пассажирскую люльку.

— Хватайтесь за люльки, и тогда синяков будет меньше! — приказал Малафаил. — Прикройте рты, а то языки откусите.

Вход в атмосферу начался с тихого рокота, который быстро превратился в рев, и его мощь превосходила любой слышанный Луисом шум. Температура внутри корабля резко повысилась. Тряска была такой яростной, что Луису подумалось: когда корабль приземлится, внутри окажутся лишь ошметки тел рекрутов. Он закрыл глаза и стиснул зубы, молясь о спасении Императору и Сангвинию.

Все это, впрочем, быстро закончилось. «Громовой ястреб» выровнялся. Снаружи заунывно гудело, звук двигателя изменился. Ботинки космодесантников клацнули, отцепились от пола, их владельцы зашагали к массивному десантному трапу.

— Почти на месте, — сказал Малафаил.

По крайней мере, Луису так послышалось. В ушах до сих пор звенело. Они поднялись над планетой и летели к самому Ваалу. Луис жаждал видеть это, но в обшивке корабля не было иллюминаторов, лишь фонарь кабины над кокпитом. В передней части транспортника моргнул и ожил плоский экран. Слишком маленький, чтобы показывать подробности, но все же Луис увидел промелькнувшую дюну, прежде чем Малафаил приблизился и закрыл его собой.

«Громовой ястреб» замедлился и накренился. Механизмы визжали под его металлической кожей. Под палубой несколько раз что-то лязгнуло.

Прибыли, — сказал Малафаил. — Готовьтесь. Сегодня ваш последний день в качестве смертных.

Оправдывая свое название, двигатель раскатисто громыхнул, и корабль полетел медленнее. Он чуть порыскал, затем мягко коснулся поверхности посадочными гидравлическими механизмами. Раздался высокий звук, затем он стих, и двигатели отключились.

— Встать! — приказал Малафаил во внезапно наступившей тишине.