Читаем Данте полностью

Данте

Бежав с пронзенным горлом,Я обагрял горячей кровью землю.Уже потух мой взор, когда, с последним вздохомЯ прошептать еще успел: «Мария!»И пал на землю, мертв…Скажу тебе я правду, ты же людямПерескажи ее: взял Ангел душуМою; но дьявол закричал: «Он мой!Зачем ты хочешь у меняОтнять его из-за одной слезинки?»[727]

Ангел все-таки отнял душу у дьявола, потому что и одной слезинки довольно, чтобы омыть ее от всех грехов и спасти.

Это первый намек, а вот и второй. Встреченная Данте, у подножия святой Горы Очищения, тень Манфреда, юного, «белокурого и прекрасного», отлученного от Церкви, великого грешника, убитого в бою под Беневенто, тоже вспоминает, как душа его погибала и спаслась.

«Кто я такой, ты знаешь ли?» — спросил он.Когда же я ответил, что не знаю,То, на груди показывая рану,Он мне сказал с улыбкой: «Я — Манфред…Пронзенный насмерть, я отдался, плача,Тому, Кто с легкостью прощает все.Я знаю, что грехи мои ужасны;Но бесконечной Благости объятьяК ней приходящих обнимают всех.О, если б люди это лучше знали, —Моих костей, лишенных погребенья,Не мыл бы дождь, и не сушил бы ветерВ чужом краю, на берегу пустынном!Но пусть я проклят пастырями Церкви,Так погубить не могут их проклятья,Чтоб не спасала вечная любовь,Коль цвет надежды в сердце зеленеет!»[728]

Чудом вечной Любви будет разрушен ад: это поняв, может быть, спасся и Данте.

…Вдруг молнией был поражен мой ум,Я понял все…

Это будет в Раю; но может быть, и Ада кромешную тьму озарила лучом небесной надежды та же молния.

Данте хочет быть «правоверным католиком» и огненного гроба ересиархов боится пуще всего. Если бы ему сказали, что Адом он разрушил ад, то он не поверил бы и даже не понял бы, что это значит.

Вдруг молнией был поражен мой ум, —Я понял все, но, в тот же миг,Потухло все в уме изнеможенном.[729]

Молния вспыхивает — Данте понимает, что ад есть, но что ада не будет; потухает молния — перестает понимать.

Господи… прости им грехи, а если нет, то изгладь и меня из Книги Твоей (Исх. 32, 32), —

молится Моисей, принявший от Бога закон; молится и Авраам о Содоме, уже обреченном, — аде земном:

Господи! Если Ты хочешь, чтоб мир был, то нет правосудия (Закона); а если хочешь, чтобы было правосудие (Закон), то мира не будет: выбери одно из двух, — [730]

или ад — Закон, или мир — Любовь.

Обе эти молитвы понял бы, может быть, Данте, христианин уже не римско-католической, а Вселенской Церкви.

Хочет Бог, чтобы все спаслись. (I Тим. 2, 4.)

Все мы придем в единство познания Сына Божия. (Ефес. 4, 13.)

Всех заключил Бог в непослушание, чтобы всех помиловать. (Рим. 11,32.)

Все да будет едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ио. 17, 21), —

молится Иисус.

Да будет Бог все во всех,

молится Павел (I Кор. 15, 28).

«Благость Божия… вернет всю тварь к началу и концу единому… ибо все падшие могут возвыситься (не только во времени, но и в вечности) — от крайних ступеней зла до высших — добра», учит Ориген.[731] Церковь осудила это учение (543 г.): «Кто говорит, что… муки ада не вечны, и что произойдет Восстановление всего, apokatastasis, — да будет анафема; изобретатель сего учения Ориген… да будет анафема».[732] Церковь осудила Оригена, но такие великие святые, как Амвросий Медиоланский и Григорий Нисский, приняли его учение о конце Ада.[733]

Это превосходит наш ум,Как солнечный луч — слабое зренье.Я не могу смотреть на это прямо, —Вот почему так мало говорю об этом…[734]

«Есть то… чего мы не можем постигнуть умом… и что познаем только (чувством), как бы во сне, come sognando», — скажет Данте.[735]

Тайну «Восстановления всего», Апокатастазиса, люди умом не могут постигнуть, но познают ее чувством, «как бы во сне». Тайну эту знали великие святые, в Церкви, а первый, кто узнал ее в миру, — Данте.