Читаем Даниил Хармс полностью

Даниил Хармс

Л. Пантелеев утверждал, что «пришел к нему (Хармсу. — А. К.) дворник, попросил выйти за чем-то во двор. А там уже стоял „черный ворон“. Взяли его полуодетого, в одних тапочках на босу ногу…». Был ли Хармс в одних тапочках, неизвестно: стоял теплый август, может, и был. Но воспоминания Малич не дают возможности сомневаться: о том, что это был арест, Хармс понял с самого начала, с момента первого звонка в квартиру. Предчувствие ареста было у него еще с вечера прошлого дня: он не хотел вытаскивать в коридор письменный стол, как они с женой это делали ежедневно. Дело в том, что у него опять накопился долг перед Литфондом и существовала реальная угроза описи имущества. Но поскольку квартира была коммунальная, то описать имели право только то имущество, которое бесспорно принадлежало должнику, то есть находилось в его комнате. Коридор же был местом общего пользования и принадлежал всем жильцам квартиры на равных правах.

Арест Хармса впоследствии оброс легендами, как это и бывает обычно в таких случаях. Самая яркая легенда гласила, что писатель был арестован, когда он вышел из квартиры в магазин, чтобы купить табаку. И поскольку в квартиру он больше не вернулся, то так никто и не узнал, что с ним случилось. Эта версия легла в основу знаменитой песни Александра Галича «Легенда о табаке», в которой он использовал цитаты из детского стихотворения Хармса «Из дома вышел человек…»:

«Из дома вышел человекС веревкой и мешкомИ в дальний путь, и в дальний путь,Отправился пешком.Он шел, и все глядел вперед,И все вперед глядел,Не спал, не пил,Не спал, не пил,Не спал, не пил, не ел,И вот однажды, поутру,Вошел он в темный лес,И с той поры, и с той поры,И с той поры исчез…»Лил жуткий дождь,Шел страшный снег,Вовсю дурил двадцатый век,Кричала кошка на трубе,И выли сто собак,И, встав с постели, человекУвидел кошку на трубе,Зевнул, и сам сказал себе:— Кончается табак!Табак кончается — беда,Пойду куплю табак, —И вот… Но это ерунда,И было все не так.‹…›На воле — снег, на кухне — чад,Вся комната в дыму,А в дверь стучат,А в дверь стучат,На этот раз — к нему!О чем он думает теперь,Теперь, потом, всегда,Когда стучит ногою в дверьЧугунная беда?!А тут ломается строка,Строфа теряет стать,И нет ни капли табака,А т а м — уж не достать!И надо дописать стишок,Пока они стучат…И значит, все-таки — мешок,И побоку зайчат.(А в дверь стучат!)В двадцатый век!(Стучат!)Как в темный лес,Ушел однажды человекИ навсегда исчез!..Но Парка нить его тайкомПо-прежнему прядет,А он ушел за табаком.Он вскорости придет.За ним бежали сто собак,И кот по крышам лез…Но только в городе табакВ тот день как раз исчез,И он пошел в Петродворец,Потом пешком в Торжок…Он догадался, наконец,Зачем он взял мешок…Он шел сквозь светИ шел сквозь тьму,Он был в Сибири и в Крыму,А опер каждый день к немуСтучится, как дурак…И много, много лет подрядСоседи хором говорят:— Он вышел пять минут назад,Пошел купить табак…

Интересно, что и комментатор издания А. Галича в «Библиотеке поэта» В. Бетаки сообщает читателям как некий установленный факт, что Хармс «был арестован на улице». То есть — с помощью одних мифов комментируются другие.

Сегодня мы имеем возможность проследить от начала и до конца следственное дело Даниила Хармса (№ 2196—41 г.), которое привело к его аресту и последующей гибели.

Постановление на его арест было выписано 21 августа и утверждено на следующий день. В нем говорилось:

Перейти на страницу: