Читаем Даниил Хармс полностью

Даниил Хармс

БАНЯ

Баня — это отвратительное место.В бане человек ходит голым.А быть в голом виде человек не умеет.В бане ему некогда об этом подумать,ему нужно тереть мочалкой свой животи мылить под мышками.Всюду голые пятки и мокрые волосы.В бане пахнет мочой.Веники бьют ноздреватую кожу.Шайка с мыльной водой —предмет общей зависти.Голые люди дерутся ногами,стараясь пяткой ударить соседа по челюсти.В бане люди бесстыдны,и никто не старается быть красивым.Здесь всё напоказ,и отвислый живот,и кривые ноги,и люди бегают согнувшись,думая, что этак приличнее.Недаром считалось когда-то, что баняслужит храмом нечистой силы.Я не люблю общественных мест,где мужчины и женщины порознь.Даже трамвай приятнее бани.

Конечно, следует напомнить, что действительно — в славянских представлениях баня всегда была местом, где поселялась нечистая сила. Но на самом деле, в основе противопоставления пляжа бане у Хармса лежит один главный мотив: «мужчины и женщины порознь» — или нет. Изоляция мужчин в бане инстинктивно отталкивает его, поскольку имеет гомосексуальный (а значит, и омерзительный для него) оттенок. Разумеется, при этом Хармс прекрасно помнил, что после эпатирующих произведений М. Кузмина баня стала уже открыто восприниматься как место гомосексуальных утех. Вот какие пародии писали на Кузмина:

Ах, любовь минувшего летаЗа Нарвской заставой, ставой,Ты волнуешь сердце поэта,Уже увенчанного славой, авой.Где кончался город-обманщик,Жили банщики в старой бане.Всех прекрасней был Федор-банщикКрасотою ранней, анней.Ах, горячее глаз сверканье,Сладость губ, мужских и усатых!Ах, античное в руку сморканье,Прелесть ног волосатых, сатых!..Не сравнить всех радостей светаС Антиноя красой величавой!Ах, любовь минувшего летаЗа Нарвской заставой, ставой!..

Эту пародию написал А. Измайлов, в ней цитируются название цикла «Любовь этого лета» (несколько измененно) из первой книги стихов Кузмина «Сети», стихотворение из этого же цикла «Ах, уста, целованные столькими…», а также упоминается банщик-гомосексуалист Федор из кузминской повести «Крылья», в которой открыто и провокативно изображалась однополая любовь.

Особо следует сказать о нелюбви Хармса к детям. Это отдельная тема. К детям Хармс относился с глубоким отвращением, и многие мемуаристы отмечали этот парадокс: как же так — замечательный детский писатель, дети от него без ума, а он их ненавидит. Е. Шварц вспоминал: «Хармс терпеть не мог детей и гордился этим. Да это и шло ему. Определяло какую-то сторону его существа. Он, конечно, был последний в роде. Дальше потомство пошло бы совсем уж страшное. Вот отчего даже чужие дети пугали его. И как-то Николай Макарович, неистощимо внимательный наблюдатель, сообщил мне, посмеиваясь, что вчера Хармс и Заболоцкий чуть не поссорились. Хармс, будучи в гостях у Заболоцкого, сказал о Никите (маленьком сыне Заболоцкого. — А. К.) нечто оскорбительное, после чего Николай Алексеевич нахохлился и молчал весь вечер».

Благодаря «Разговорам» мы знаем точно, что именно произошло в тот вечер, когда друзья решили отправиться к Заболоцким. По дороге зашли в пивную, выпили по кружке пива, Олейников прочел свое стихотворение «Похвала изобретателям». Затем пришли к Заболоцким и сели за стол:

Перейти на страницу: