Читаем Дань псам. Том 2 полностью

Но она уже прижалась губами к его губам и глотала все его слова, пока они не кончились.

Разворачиваемся и мчимся обратно. Мурильо так и лежит в пыли, рудокопы бездумно празднуют в яме. День клонится к закату, и юный Веназ собирает свою шайку, направляясь к туннелю под названием Крутяк.

Про Веназа много и не расскажешь. Только вот что. Его продал на рудник отчим – а дорогая мамочка была слишком пьяна, чтобы хоть голову поднять, когда пришли барышники, а если и слышала звон монет, то мысли доползли только до того, что можно купить еще бутылку. Было это четыре года назад.

Понимание того, что ребенка не любят, не любит даже та, кто выносила его, оставляет самую ужасную рану. Она никогда не исцелится, а шрам будет заслонять мысленный взор, так что весь мир для сироты на всю жизнь будет запятнан; и этот внутренний взор видит то, чего не видят другие, и ослеплен вечным неверием в то, что чувствует сердце. Таков был Веназ, однако знать – не значит прощать, так что на этом и остановимся.

В шайку Веназа входили парни на год-два моложе его. Они соперничали друг с другом за место в иерархии, и каждый был порочен, как и вся шайка. Все они были копией вожака и отличались только внешне. Они послушно выполняли все, что скажет предводитель, – по крайней мере, пока он не оступится, не допустит ошибку. И уж тогда готовы будут наброситься, как полуголодные волки.

Веназ шагал бодро, возбужденный и довольный поворотом событий. Большой человек потребовал Драсти – и вовсе не для того, чтобы погладить по головке. Нет, сегодня снова прольется кровь, и, если Веназ все сделает правильно, может быть, именно он и прольет эту кровь – по одному лишь кивку Большого человека, и, может быть, Большой человек увидит, как полезен Веназ. И даже возьмет к себе на работу в дом. Любому благородному нужны люди вроде Веназа для грязных делишек.

Они дошли до спуска ко входу в туннель. Трое взрослых чинили ось у телеги и взглянули на Веназа.

– Где Бэйниск? – спросил Веназ.

– У новой жилы, – последовал ответ. – У него опять неприятности?

– Его кротишки с ним? – Приятно чувствовать себя таким важным, что можно не отвечать на вопрос.

Мужчины пожали плечами.

Веназ нахмурился.

– Кротишки с ним?

Мужчина, который спрашивал про неприятности, выпрямился. Сильный удар тыльной стороной ладони застал Веназа врасплох и заставил отшатнуться. Затем его схватили и швырнули на каменистую землю. Человек возвышался над ним.

– Следи за языком.

Веназ сел, сверкнув глазами.

– Вы что, не видали, что было? На гребне?

– Чего-то слышали.

– Дуэль – Большой человек кого-то убил!

– И что?

– А потом позвал Драсти! Ему нужен Драсти! И я пришел за ним, а вы мне мешаете, и когда он узнает…

Больше сказать он ничего не мог, потому что человек, давший ему затрещину, теперь ухватил за шею и поставил на ноги.

– Ничего он не узнает, Веназ. Думаешь, нам не накласть на драную дуэль Видикаса? Он что – убил какого-то беднягу ради нашего развлечения?

– Хайд, он уже синеет. Не жми так сильно.

Веназ отчаянно глотал воздух.

– Уясни, парень, – продолжал Хайд. – Мы принадлежим Видикасу. И мы для него – просто куски мяса, точно? И вот он зовет кого-то из нас – и зачем? Просто пожевать бедный кусок. И тебе кажется, что это классная драная идея? Вали с глаз моих, Веназ, но учти – я этого не забуду.

Побледневшие юнцы сгрудились в кучку, но некоторые уже начали прикидывать: не пора ли сместить Веназа?

Трое мужчин снова принялись за ось телеги. Веназ, лицо которого уже почти приняло нормальный цвет, стряхнул пыль с одежды и зашагал на негнущихся ногах ко входу в туннель. Банда двинулась за ним.

Очутившись в прохладной полумгле, Веназ повернулся.

– Это были Хайд, Фаво и Дул, так? Запомните их. Теперь они в моем списке, все трое. В моем списке.

Лица закивали.

И те, кто уже подсчитывал шансы, поняли, что момент упущен. Они промедлили. Веназ пришел в себя – и быстро, ужасно быстро. Он ведь, напомнили они себе, несомненно, вхож в разные дома.

Драсти скользил вдоль новой жилы, ощущая голым животом чистоту черного серебра – да, это было серебро; и откуда оно только взялось там, где всегда находили только медь на поверхности и железо в глубине? Но серебро было таким прекрасным. Лучше золота, лучше всего на свете.

Вот погодите, пока он расскажет Бэйниску, а Бэйниск – горному мастеру! Они станут героями. Им, может быть, даже дадут лишнюю пайку на ужин, а то и чашку разведенного вина!

Лаз был узким – настолько, что кроты будут нужны еще несколько недель, пока лаз не расширят настолько, что можно будет работать киркой, так что наверняка Драсти будет видеть – и гладить – это серебро, может быть, каждый день.

И все прошлые печали уйдут прочь, разом; он знал, что уйдут…

– Драсти!

Шепот раздался наверху, где-то у ног Драсти, напомнив, что он все еще вниз головой, и это опасно. Он может отключиться и даже не заметит.

– Бэйниск, у меня все хорошо! Я нашел…

– Драсти! Живо вылезай!

Драсти задрожал. Голос Бэйниска звучал странно. Испуганно…

Но это ведь пройдет? Если серебро…

– Живо!