Через пять минут я выехал из Западных ворот Фиеста. Гард на прощаньем мне кивнул и, пожав, друг другу руки мы с ним расстались.

– Чем быстрее ты покинешь Уранию, тем больше у тебя шансов остаться живым. – Улыбнулся мне наемник на прощание. – Удачи тебе Дан.

Я поехал по торговому тракту в сторону Храма Хранителей, а Гард вернулся на своем ящере в город. Я, полагая что, легко отделался от неожиданно свалившейся на мою голову неприятности, вздохнул с облегчением. Чери перешел на спокойный, рассчитанный на длительное время, бег. Вскоре городские ворота исчезли из моего вида, оставив в моей памяти город Фиест, как город, под управлением черного мага-колдуна, въезд в который мне противопоказан из соображений безопасности.

Глава тридцать седьмая

Потянулись лиги. До Храма Хранителей от города Фиест по карте было около сотни лиг. Я не спеша, проехал до наступления темноты около тридцати лиг и начал подыскивать место для ночевки. До ближайшего поселка, с названием "Ратушный", было не меньше восемнадцати лиг. Я не видел для себя другой альтернативы кроме как заночевать в лесу у тракта. Увидев небольшой мосток, переброшенный через реку, я переехал на другую сторону реки и, свернув вверх по течению, углубился в лес.

Через пол лиги нашлась небольшая полянка, на которой я и остановился. Место было удобным, я мог просматривать тракт, пользуясь просветом среди деревьев образованным рекой, и при этом меня не могли видеть движущиеся по нему караваны и их охрана. Я все-таки опасался мести главы гильдии воров и казначея-колдуна Фиеста. Огонь я развел за небольшим бугорком и, вскипятив в двух котелках воду, сварил кашу, сдобренную кусочками мяса и специй. Во втором котелке я заварил травяной настой.

Чери, когда я отпустил его пастись, мирно объедал с окрестных деревьев листву и, наевшись и напившись из реки воды, лег на краю поляны спать, по привычке положив голову навстречу ветру. Он был из диких, отловленных на воле ящеров и поэтому природный инстинкт, быть готовым к неожиданному нападению, у него играл важную роль в поведении. Постепенно дыхание ящера выровнялось: он заснул. Я первый раз наблюдал спящего ящера и, поедая кашу, с интересом наблюдал, как Чери во сне шевелит небольшими кожаными ушами в направлении исходящих из вечернего леса звуков.

Зим, отведав каши, тоже расположился на моем плаще и задремал. Лес постепенно затихал, готовясь к ночи. Мне ни чего не оставалось, как тоже ложится спать, что я и сделал, достав из сумки второй шерстяной плащ. Удобно расположившись на большом плаще, доставшемся мне от некроманта, я накрылся вторым шерстяным плащом и, глядя на угли прогоревшего костра, задумался.

По моим раздумьям получалось, что процесс адаптации на этой планете у меня прошел вполне благополучно. Я имел не маленькие деньги на своем счету в банке двардов и средние способности к ментальной магии. Владел навыками и приемами ментальной магии вполне сносно. С простой магией дела обстояли иначе. Мой запас магической энергии в магической системе был маловат и его едва хватало на одно простейшее заклинание второго уровня, которых я не знал вообще. Несколько простейших заклинаний третьего уровня: "ступор", "сон", "молния", "малое исцеление" и "знак Гирис" составляли весь мой магический багаж. Я создавал заклинания очень медленно и в быстром бою мог воспользоваться заклинанием, структуру которого заготавливал перед боем. Все это делало магию в моих руках не очень хорошим козырем. Реально в бою мне постоянно требовалось простое заклинание "щит мага", но "защитный" амулет второго уровня превосходил его по мощи в несколько раз.

Последним моим козырем были возможности моего организма, значительно расширенные за счет имплантанта. Большая скорость реакции, движения ускоренные быстрым расчетом и анализом ситуации, расчет возможных вариантов движения противника или противников, давали мне вполне серьезные шансы для победы в схватке. За всем этим стоял отдельной строкой амулет "истинного мага", дающий мне не вполне понятные возможности и которым я не научился управлять. Таким же, не вполне понятным козырем, являлась полученная от духа способность брать жизненную и магическую энергию от живых существ, которую тоже следовало осваивать.