Читаем Дамы-козыри полностью

Мама с сыном незаметно удалились. Обезьянка, уставшая от трудов, уже была дома. Она посапывала во сне, свернувшись в пушистый клубок на дне коробки из-под масляных красок. Сумочка лежала на столе. Открыв ее, Ирина нашла не деньги. Бумаги, бумаги… С большим количеством круглых печатей и размашистых уверенных подписей. Ирина смогла понять, что речь идет о собственности на здание казино.

Ирина задумалась.

Российское отделение «Фербагайл» стояло на ушах.

В переносном смысле.

К ним приехал ревизор из багдадской штаб-квартиры. Звали его Симон Шварцнейб.

Симон Шварцнейб оказался молод, высок и долгонос. Он также являлся обладателем стильной белой машины. Он устал и тоскливо посматривал на штат местного отделения «Фербагайл» глазами больного пеликана. Ему ничего здесь не нравилось, а особенно коротконогие толстенькие сотрудницы. Дима Вологда пустил в бой главные резервы. Он вытолкнул вперед Ольгу.

Симон Шварцнейб оживился, оттеснив в сторону Диму, и потащил Ольгу за руку к машине. Та не сопротивлялась. Общество местных дам ей обрыдло окончательно.

— Мы поедем в самый лучший ресторан! Мы будем кататься до утра. — Симон захлебывался от восторга и похлопывал Ольгу по голой коленке. — Я вас лично увезу отсюда. Куда вы хотите? Хотите в Париж? Я часто наезжаю в Париж! Вы не бывали в Париже? Теперь вы узнаете Париж!

Разговорный стиль «Фербагайл» преследовал Ольгу везде. Господин Шварцнейб ее не интересовал. Но оставались вопросы, на которые требовалось срочно получить ответы. Симон оказался разговорчив. Его презрение к российскому отделению хлестало через край.

— У нас «продуктом» приторговывают домохозяйки, мучающиеся от нерегулярной половой жизни, да пенсионеры, страдающие от зверской скуки. А у вас? У вас «Фербагайл» — чуть ли не политическая партия! Или казино, где каждый делает ставки и норовит надуть крупье. «Хэппи-тоник» — лимонад, а не средство для продления жизни и завоевания успеха в жизни. С вами, русскими, все не так.

Ольга молчала.

— Мы уже закрыли не одно представительство «Фербагайл» в России. У вас здесь каждый, купивший пару коробок, мнит себя миллионером. И в этом его убеждают ваши коллеги. Они должны работать продавцами, а не охотниками за головами! Но пока их несчастные жертвы верят в последнюю возможность преуспеть в жизни. Они продают обручальные кольца и влезают в долги.

Симон любил свою машину. Но когда злился, прибавлял скорость. Опомнившись, сбрасывал. Ольга не перебивала.

— Раньше брали по сотне долларов за контракт, теперь — полторы тысячи. Ставки растут, надо брать сразу и помногу. Впоследствии несчастные лезут в петлю или предъявляют претензии центральной штаб-квартире! А мы здесь при чем? Мало того, что вас дрессируют для обмана, так еще изо всех щелей полезли кандидаты в фюреры! Я еще могу понять иеговистов и прочих пятидесятников. Их пастыри обещают вечное блаженство за каждую приведенную к Господу душу. А у вас?

— Действительно, а у нас? — автоматически повторила Ольга.

— Веры уже нет, до каменного века пока далеко, и в остатке мы имеем деньги простаков. — Симон сплюнул в окно. — Странно, но военные особенно доверчивы. Они верят схемам, они верят в честность, у них масса свободного времени в сочетании с полной неустроенностью. Шумные праздники в «Фербагайле» создают иллюзию обретения нового коллектива друзей, а мелкие подачки способствуют закрепощению. Уволенные военные приведут бедствующих коллег, которые угробят выходное пособие, последние деньги семьи, на нашу газировку!

Ольга попросила подвезти ее домой, сославшись на головную боль. Симон не пытался ее отговаривать. Его одолевали собственные заботы. Но на прощанье он очень внимательно взглянул Ольге в глаза.

Прошло два дня. Ольгу пригласил к себе Дима Вологда.

Он вел себя безобразно. Он орал, топал ногами, брызгал слюной.

Из бессвязных выкриков Ольга сумела понять, что «является предателем интересов «Фербагайл» в России».

Оказывается, Симон Шварцнейб, недолго думая, заявил, что доложит в штаб-квартиру о грубейших нарушениях в работе российского «Фербагайла».

Но это еще ничего.

Он сообщил, что руководителем представительства поставит Ольгу, а Диму Вологду «попрет со всех постов». Этого Дима стерпеть не мог. Он разорвал Ольгин контракт и швырнул ей в лицо.

Ольга, которая в последнее время чувствовала себя как замороженная дантистом челюсть, не спорила. Она молча ушла.

Она шла по коридору ДК и слышала ругань из-за приоткрывающихся дверей. Ругань окутывала ее и стелилась за спиной наподобие ядовитого туманного шлейфа.

Дома Ольга потеряла сознание.

— Вы пропустите нас или нет? — Ирина смотрела на охранника и медленно закипала.

Охранник просто светился особой тупостью. Тупая голова с тупо подстриженными волосами, тупо смотрящие глаза, тупые кулаки. Речь оказалась еще тупее.

— Э-э! — произнес он и закатил глаза.

Нервными движениями, путаясь в порвавшейся подкладке хозяйственной сумки, Ирина извлекла вчерашний обезьяний «трофей».