Читаем Дамский гамбит полностью

А чужой человек с ним зачем связываться будет?

— Что? Пьет? — без особого интереса спросила Полина, только чтобы поддержать беседу. Вдруг разболтавшиеся бабуси все-таки выложат какую-никакую стоящую информацию.

— Пьет? — усмехнулась старожилка. — Хуже.

И-ди-от.

Она произнесла последнее слово по слогам, и первую букву его — странно, почти как "и". А бордовая бабушка опустила глазки и хитро поджала губки.

— Бил, что ли, мамашу? — уточнила Полина.

— Ни-ни. Тишайший.

Полина в недоумении уставилась на старушек.

В чем же тогда провинился Вася?

— Но идиот.

— Он что?.. Не в своем уме?

— — Да говорю же тебе. Больной человек!

— Но Вася не буянил, — вступила опять в разговор молчаливая старушка. — Люба его запрет, а сама — на работу. Он, правда, в квартире напачкает, но чтоб ломать… Никогда. У них, конечно, мебелишки особо не было. Беднота.

Полина вздрогнула. В памяти что-то вспыхнуло и высветило кожу нездорового белого цвета, бессмысленные глаза, толстые слюнявые губы. Да это же он!

— А как выглядел Вася? — торопливо спросила женщина, словно боясь, что удача убежит от нее.

— Обыкновенно. Ему сколько? Лет, наверное, тридцать семь. Волосы белые-белые.

— Она и Люба природная блондинка была, — вздохнула бардовая.

— Лицо все мясистое: и нос, и губы; и щеки, Полностью. Роста чуть выше среднего.

— Аппетит у него, Люба рассказывала, хороший был. Даром что дурак.

— Это он в какой квартире жил? — посмотрела на подъезд Полина.

— В 217. А вы либо туда собрались? Так там еще никого нет. Новые жильцы не заезжали. Собираются сперва евроремонт сделать. Видать, при денежках.

— А фамилия как Васи?

— Трунов. Трунов Василий Олегович. Но его все Васей звали. До отчества он по уму не дорос.

Полина поблагодарила старушек и медленно пошла к машине. В голове женщины выстроилась новая цепочка. Ждущие оболванивают беспомощных одиноких людей, доводят их до невменяемого состояния, вывозят бедолаг в соседний город и подселяют к бомжам. Навряд ли взрослый ребенок Вася долго протянет на свободе. Прибьют дурачка в какой-нибудь пьяной драке. И все. Шито-крыто.

Егорычев оказался прав. Не стали «секстанты» брать на себя мокрые дела. Хитрее поступили. Наверное, эта блестящая комбинация родилась в мозгу будущего юриста Минеева. Полина закурила.

Нужно срочно, пока не поздно, попытаться найти Васю. Свидетель из него, конечно, никакой. Но история, подкрепленная доказательствами о превращении квартировладельца в бомжа, должна заинтересовать милицию. Да и жалко дурачка несчастного. Немного поколебавшись, Полина набрала номер телефона доктора:

— Привет. Это я.

— Вечер добрый.

— Я узнала адрес пропавшего деда. Вернее, он не дед, а мужчина в возрасте Карлсона. Но…

— Приезжай ко мне. Поговорим.

Рязанцев назвал адрес. Повисло молчание.

— Ты приедешь? — после паузы спросил док.

Полина очень тихо обронила:

— Да.

Ей казалось: только что она дала ответ на немой вопрос мужчины. Понятно, на какой конец встречи он рассчитывает. А если не ездить? Проявить характер. Но женщина ясно понимала, что без помощи Валерия Ивановича ей не выполнить задуманное. Не может же она в одиночестве обшаривать пристанище бомжей, пытаясь отыскать среди них безумного Васю, которого видела всего-то две минуты в темноте?! Она встретится с Рязанцевым.

Просто ей самой надо вести себя с достоинством и по возможности не задерживаться в гостях. Ведь док так настойчив потому, что видит: Полине их договор не в тягость, а в радость. Женщина покраснела и со злостью напомнила себе: «Ты едешь туда из-за Светы, а не для собственного удовольствия».

Квартира Рязанцева, большая и неуютная, Полине не понравилась. Сразу видно, что ею не заведует постоянная женщина. А редкие гостьи вряд ли стремятся навести здесь порядок. Одна из них оставила в лежащей на тумбочке массажной щетке длинные белокурые волосы. Какая вульгарная неаккуратность!

Благоприятное впечатление на Полину произвел только огромный книжный шкаф. За стеклом корешком к корешку стояли несметные полки «молчаливых друзей» Валерия Ивановича. Литературные вкусы доктора поражали разнообразием. Свифт, Рерих, Набоков, Александр Сергеевич и Сергей Александрович. И Чуковский?! Да, тот самый добрый сказочник Корней Иванович. Но на полке красовалось не великолепное «Чудо-дерево», а что-то серьезное, взрослое. Имен большинства авторов Полина никогда даже не слышала. «Книжный шкаф, — с усмешкой подумала женщина, — похож на своего хозяина. Такой же большой и с богатым внутренним содержанием. Только найди время и смелость заглянуть в него поглубже — столько узнаешь!»

— Мои гостьи, рассматривая книги, обычно говорят: сколько они, наверное, пыли собирают! — заметил подошедший сзади Рязанцев.

Он так и сказал: гостьи. Словно поспешно ставил Полину в один ряд со своими многочисленными любовницами-однодневками. И она почувствовала, как по щекам больно хлестнула обида. Решение вести себя холодно с Рязанцевым набрало силу.

Доктор предложил женщине вина. Она не отказалась. Крепко сжимая в ладонях тонкий бокал, выложила хозяину свой недавний разговор с бабусями.