Читаем Дальние рейсы полностью

Когда-нибудь я еще напишу о послевоенном Мурманске, о деревянном городе, почти стертом с лица земли немецкими бомбами. Постройки сохранились только на окраинах, а в центре были лишь пепелища да пустыри, да еще торчало среди пустырей несколько новых кирпичных домов.

Вокзалом служил низкий тесный барак, от которого к поездам нужно было спускаться по деревянной лестнице. В вокзале грелись возле пузатых печек женщины и дети. А из мужчин тут были только те, у кого не имелось ни гроша. Остальные согревались в просторной «забегаловке» наискосок от вокзала.

Ничего этого нет и в помине. Теперь здесь совершенно новый современный город с большими красивыми домами, с асфальтированными улицами, заполненными шумным людским потоком. Катят троллейбусы и автобусы, снуют легковые автомашины, блестят витрины.

Этот город — почти ровесник нашей революции — проделал в миниатюре тот недолгий, но величественный путь, которым прошла вся Советская Россия. На примере Мурманска особенно хорошо видно, какой славной и трудной была эта дорога.

Всего полвека назад на месте нынешнего порта стояла од-на-единственная тоня старого рыбака-помора. А кругом дикий камень да полярная глушь.

Он едва закрепился на голом берегу, этот город, призванный преобразить пустынный край, едва успел создать первую улицу, как на него напали враги. Соединенные Штаты, Англия и Франция послали сюда свои войска. За два года интервенты разграбили запасы Мурмана, оставили северян нищими. Когда интервенты вынуждены были уйти, на берегах залива насчитывалось всего две с половиной тысячи жителей.

Мурманск рос вместе со всей страной. Приезжая сюда, люди удивлялись этому городу несметных богатств и контрастов. Он лежит севернее Верхоянска, известного своими морозами, а зимой здесь идут иногда дожди, температура редко понижается до двадцати градусов. Зато в июне, бывает, сыплется снег. Когда южные моря страны, Каспийское и Азовское, скованы льдом, здесь, за полярным кругом, вода вольно плещется в незамерзающих бухтах. Зимой северные ветры несут сюда теплое дыхание Гольфстрима, а ветер с юга приносит морозы.

Жить здесь нелегко. Но тут много рыбы, много полезных ископаемых, огромные запасы энергии скрыты в стремительных реках. В 30-е годы быстро рос на Мурмане рыболовецкий флот, строился порт, возникали рудники, электростанции, пробивались среди скал дороги. Потом началась война. На Мурманск шли горные егеря: опытнейшие, закаленные в боях дивизии, цвет и надежда германского вермахта. А у пас на севере войск оказалось мало. Немцы не сомневались, что еще несколько дней — и они вступят в город. Но навстречу им с кораблей сошли на берег матросы, пошли на фронт рабочие роты. Встретив врага, моряки сбрасывали бушлаты и каски, оставались в тельняшках и бескозырках и кидались в атаку. Они еще не умели воевать на суше, они признавали только штыковой бой, грудь на грудь. Они остановили немцев своей яростью. Многие из них погибли, а те, кто уцелел, составили потом боевое ядро морской пехоты: ее боялись даже горные егеря, которые, по их словам, не боялись вообще ничего и никого, кроме фюрера.

Гитлер трижды намечал сроки взятия Мурманска. Но егеря так и не смогли ни в одном месте пробиться к Кольскому заливу. Больше того, здесь, на самом Крайнем Севере, советские войска не пропустили немцев через государственную границу страны. Немцы так и не сумели захватить пограничный столб. Всю войну простоял он на своем месте, на скалистом обрыве, который круто вознесся к небу над волнами Баренцева моря.

В отместку за неудачу фашисты решили стереть с лица земли этот упрямый город. Сто восемьдесят пять тысяч фугасных и зажигательных бомб сбросили немецкие самолеты на деревянный Мурманск. Города, как такового, не осталось, работа продолжалась только в порту и на железной дороге…

И вот я иду по широким шумным проспектам нового Мурманска, вижу веселые лица, встречаю подтянутых моряков, красивых женщин, розовощеких детишек, подгулявших матросов с рыболовного траулера и радуюсь той могучей силе, которая воздвигла на диких берегах Заполярья этот красавец город, культурный и промышленный центр, самый крупный северный город в мире.

Мурманск не только ровесник нашего нового государства, он его детище. Он давно уже не младенец, он прочно встал на ноги, окреп, расправил свои плечи. До войны рыболовные траулеры насчитывались здесь единицами и десятками. А сейчас в Мурманском промысловом флоте около полутора тысяч судов, которые вылавливают за год до восьми миллионов центнеров рыбы. Это в полтора раза больше, чем добывает Франция, и почти столько же, сколько вылавливает промысловый флот Англии — недавней владычицы морей. Внушительно, не правда ли?

Пятьдесят лет — возраст зрелости, возраст больших свершений. Как и вся наша страна, Мурманск устремлен в будущее. Быстро растет город, расширяется порт, у причалов появляются новые корабли. Отсюда уходят они в дальние рейсы по всем морям и океанам земного шара.