Читаем Дальневосточный штиль полностью

Истории стрельцов, составляющих двадцать второй десяток, особым разнообразием не отличались. Жили в деревнях, попали под рекрутскую повинность, в связи с полным отсутствием каких-либо талантов и залетами разной степени тяжести оказались отправлены в дальний сибирский гарнизон, где со времен царя Гороха ничего важного не случалось, но новые люди требовались постоянно. Грамоты не знали, тригонометрию почитали отраслью черного колдовства и лишь недавно научились почти всегда попадать из ружья с двадцати шагов в соломенное чучело. Зато недурно управлялись со своими бердышами и любыми другими топорами. Особенно если рубить надо было дрова. Единственной особенностью десятка могло считаться наличие в его составе аж четырех парней по имени Петр. Раньше таких насчитывалось вообще пятеро, но одного отправили в отставку после того, как найденный их предыдущим десятником в пещере медведь оторвал тому левую руку. Фамилий тезки не имели, ибо носить их во многих деревнях было как-то не принято, а называть рядовых по отчеству без уважительного повода с какой-то стати запрещал устав.

— Тогда так. Ты — будешь Первым Петром! — Олег не смог удержаться от проказливой улыбки, когда сделал забритого в рекруты крестьянина тезкой одного из самых одиозных императоров России. Возможно, дойди это до аристократов, он серьезно испортил бы свою репутацию в их глазах… Но с другой стороны, его ведь и так уже в ссылку сослали! — Твой тезка, стоящий справа — Вторым. Самый высокий — Третьим. Последний — Четвертым. Так и стану вас называть, цифрами. А то во время боя, когда буду приказы отдавать, как пить дать запутаемся!

— Ваше ведьмажество, а можно, он будет Четвертым, а я Третьим? — попросил своего нового командира наиболее крупный из стрельцов двадцать второго десятка. Впрочем, рост под два метра только усиливал впечатление какой-то болезненной худобы молодого солдата, которого досыта кормили последний раз наверняка очень давно. Может быть, на день его совершеннолетия, если, конечно, оное уже произошло. Суровые нравы этого мира вполне позволяли и детям оружие выдавать, если это окажется с точки зрения правителей достаточно выгодным. — Просто нас так еще прошлый десятник называл, мир его праху. Успели привыкнуть.

— Можно, почему нет. — Олег никогда не считал нужным самоутверждаться за счет других столь мелочными проявлениями принципа: «Я начальник, ты дурак». — Ко мне же лучше обращаться просто по имени. Можно звать целителем, это вообще вполне себе официальный титул любого, кто практикует данное направлении магии. Только, пожалуйста, не ведьмажеством! Тем более я давно уже подмастерье. И даже экзамен на чародея почти сдал.

Двадцать второй десяток проникся сказанным. С точки зрения недавних крестьян, одаренный второго ранга с претензией на третий был богоподобен… Ну, на лавры какого-нибудь Геркулеса[8] претендовать мог точно. Утвердить стрельцов в мнении о правильности глубоко уважительного отношения к текущему начальству Олегу помогли многочисленные мозоли и синяки подчиненных, а также мучающий Петра Третьего кашель. Грамотному целителю устранить симптомы досаждающих солдатам заболеваний труда не составляло, а не отвлекаясь на плохое самочувствие, они должны были лучше охранять его от всевозможных опасностей Сибири. В дальнейшем десятку вообще предстояло стать одними из самых здоровых людей в крепости, но проводить необходимые процедуры и ритуалы на ходу не представлялось возможным. Следовало потерпеть до завершения патрулирования и надеяться, что по его результатам Олегу не придется заниматься какими-нибудь более неотложными процедурами вроде реанимации или кремации.

Девятый маршрут начинался от города и шел грунтовой дорогой в сторону океана. Никаких важных портов поблизости не имелось, но рыбаки же должны были свозить как-то свой улов в райцентр, чтобы уже оттуда громадных дальневосточных крабов и прочие скоропортящиеся морские деликатесы грузовыми дирижаблями отправляли в сторону столицы. Выйдя с утра, пеший путник мог достигнуть кромки прибоя как раз к вечеру, и, переночевав в деревне, служившей конечной точкой пути, к закату следующего дня вернуться назад. Можно было и дальше двинуться по побережью, на север или на юг, но это уже были маршруты десять и одиннадцать. И последний месяц ничего там вроде не происходило, ну если пропавшей без вести лодки не считать. Из стоящих у воды населенных пунктов не докладывали о каких-либо проблемах. Но те их обитатели, которые регулярно мотались в город по своим делам, несколько раз находили у обочины дороги обглоданные останки людей и животных.