Читаем Дальневосточный штиль полностью

С гортанным выкриком Ли сиганул на нос своего корабля, покрыв за один прыжок метров тридцать. Со вскинутых рук архимага вниз упал поток золотых молний. И вроде бы удары по днищу стали раздаваться несколько реже, да и пробивающих корабль навылет алых комет больше не появлялось. Компанию начальству решился составить какой-то узкоглазый офицер в роскошном мундире, столь обильно покрытом золотой вязью, что вполне годился в переплавку, да только геройствовать храбрецу получилось всего секунды три. А затем в промежность чародея вошла длиннющая сосулька из черного льда, кончик которой высунулся из макушки уже свежего трупа. Однако мамонт-лич все же не мог просто взять и отмахнуться от атакующего его архимага, а потому интенсивность обстрела парящего линкора резко снизилась: видимо, часть сил древний монстр оказался вынужден пустить на свою защиту.

Несколько из стучавших по обшивке снарядов все же разминулись с днищем корабля, то ли из-за неверно взятого прицела, то ли из-за отклоняющих щитов. Стало видно, что это грубо обколотые до формы почти правильного шара каменные глыбы, весом в три-четыре центнера каждая. Под палубой что-то противно завыло, и парящий линкор стал стремительно набирать высоту. Большое расстояние от земли всегда является одним из самых верных средств затруднить работу могущественному геоманту. Нет, даже попади тот на орбиту, вовсе не останется беспомощен… однако эффективность его чар резко снизится. Да и большинство творений некромантии, поскольку сделаны на базе наземных существ, летать не умеют. Разве только с помощью хорошего пинка или могущественной магии. И один из этих двух вариантов мамонт-лич точно применил.

По баллистической траектории на открытую верхнюю палубу парящего линкора стали один за другим залетать громадные белые шары, сразу после появления опоры под ногами разворачивающиеся в трехметровых костяных пауков со скорпионьими хвостами… Чтобы спустя секунду сигануть вниз. Бахарь Погребельский, представитель чуть ли не единственного на всю Россию рода потомственных некромантов, оказался достаточно квалифицированным специалистом, чтобы перехватывать контроль над творениями сибирского монстра. Темный чародей заунывно пел на одной ноте, и кожа его буквально отслаивалась от мяса из-за огромного количества использованной силы смерти, но устрашающие создания покорно совершали суицид. Ну или как минимум затяжной прыжок с парашютом: все-таки вряд ли обычное падение могло так просто уничтожить творения древнего гиперборейского монстра.

Причем скидывал вниз противников Погребельский лишь чуть медленнее, чем мамонт-лич их запускал в полет. А оставшихся боевые маги, столпившиеся на палубе, выносили быстрее, чем те успевали натворить бед. Белые гладкие костяные панцири превосходно отражали прямую боевую магию, но вот с кинетическими импульсами уже не справлялись. Взрывы и обладающие достаточной степенью материальности снаряды вышвыривали монстров за борт, несмотря на намертво вцепившиеся в палубу длинные лапы. Вместе с досками. Пяток матросов или стрельцов, мимоходом проткнутые жалами или угодившие в жуткого вида хелицеры, запросто могли считаться несущественными потерями для боестолкновения с таким врагом.

«Вот не обойдемся мы малой кровью! — подумал Олег как-то слишком четко и ярко, а потом от души проклял свои способности к предсказанию. Ведь в самом-то деле, сейчас невольный оракул-самоучка без этого знания точно не обошелся. — Хотя вроде этих уродов костяных поменьше стало. То ли уже трудно личу так высоко их швырять, чтобы целыми сквозь корабельные щиты долетели, то ли кончаются они у него».

Гибриды паука со скорпионом действительно исчезли. Но вместе с ними исчез и Ли вместе с куском носа судна, который будто срезало огромным призрачно мерцающим лезвием. Впрочем, спустя пару секунд архимаг вскарабкался обратно на край пролома, пусть целый и невредимый, зато жутко недовольный. Впрочем, это было даже ожидаемо. Для чародея его ранга не уметь левитировать могло считаться более постыдным, чем невозможность контролировать собственное мочеиспускание. Проклятия-то, в конце концов, иногда бывают очень даже мощные. И почти не снимаемые. Секунд на десять установилась относительная тишина, во время которой люди затаили дух, боясь спугнуть эти хрупкие мгновения безопасности… А потом аэроманты, держащиеся отдельно от набирающего высоту судна, хором завопили: «Летит!»