Читаем Далеко от Москвы. Город Солнечный полностью

Гроб с ее телом выставили в зале Ученого Совета рядом с кабинетом Свиридова, на стекле у входа в 401-й корпус вывесили скромный некролог.

Прощаться с Людмилой приходили многие. Приехали даже пациенты из больницы с Диной Утечкиной. За неимением цветов к гробу несли лапник, и вскоре гроб утопал в скромной зимней зелени веток.

В стороне сидел Шабалдин, около него постоянно дежурили Галина Суковицина или Маргарита Эдуардовна, часто заходила Тоня, Гриша.

Несколько раз заходил Свиридов и садился рядом с Шабалдиным.

На кладбище с помощью динамита вырыли могилу. Гроб привезли на старом грузовике, опустили в могилу, три залпа разорвали тишину леса.

Поминки устроили в кабинете Шабалдина.

Стараниями Баранова, Карцевой и Тони Свиридовой поминки прошли пристойно.

Вспоминали Людмилу тех времен, когда она была здорова, Свиридов говорил о ее мечте и публичном выступлении, о ее напряженной внутренней жизни.

Вспомнили родителей Людмилы, умерших несколько лет назад.

Баранов молчал, а затем встал.

– Давайте выпьем за женщин, которых мы не сберегли. Пусть они простят нас, и пусть земля им будет пухом …

На стене кабинета висели портреты Людмилы, выполненные Гришей.

И пытливые внимательные глаза Людмилы Бересневой наблюдали за застольем, где все так тепло вспоминали о ней …

РЕГРЕССИЯ

Смены стали настолько привычными, что их теперь почти не замечали – не замечали, что операторы отсыпаются днем, что Свиридов провожает каждую смену, что при его отсутствии либо играет оркестр, либо поет Валентина Суковицина.

Один раз к автобусу подошел Сандал и поинтересовался у Свиридова, куда это он увозит столько красивых сук. Свиридов постарался объяснить Сандалу, что он провожает смену операторов на работу, на установку.

И ему показалось, что Сандал его понял.

Но привычность устоявшегося ритма ничуть не уменьшала интереса к полученным результатам, поэтому начальники смен всегда были в курсе каждодневных совещаний.

Установка работала, менялись ампулы в питателях, кругом шла обычная жизнь.

Иногда Скворцов подкидывал на совет результаты своих работ, но главное было – кровь.

На свинках пока опыты не проводили, ожидая результатов на одной крови, и хрюшки радовались жизни в своих вольерах.

Наконец началось.

Перед тем, как вывести на экран последнюю редакцию регрессионного уравнения, Потап постучал костяшками пальцев по столу.

– Потап, ты что? Стал суеверным?

– Я тоже постучу, – и Валентина Суковицина тоже постучала по столу, а за ней Худобин.

– Неужели так серьезно?

– А вдруг?

В результате обсуждения выяснили, что последнее уравнение описывает почти все имеющиеся данные с большой достоверностью и достаточно контрольной серии экспериментов для завершения работ. Конечно, если эта серия ляжет в это уравнение …

Контрольная серия уложилась в одну смену.

И следующая смена вышла на работу, но к работе не приступала. Операторы были готовы включить излучатели, дисковый питатель был полностью заряжен свежими ампулами, но команды «включить» все не поступало.

Смена кончилась и приехала следующая, но предыдущая смена захотела остаться, и Свиридов разрешил.

КОНЕЦ РЕЖИМА

У Потаповича машина справлялась с гигантским объемом информации, и наконец выдала результаты. Погрешность вычислений в любом месте многомерной поверхности не превышала 8 % – как сказал Худобин «так не бывает».

Первое «ура!» прозвучало в комнате Совета рядом с кабинетом Свиридова, затем все помчались на «100А», на «Аннушку», и там весь наличный персонал тоже закричал «ура!». Обнимались и целовались все, многие плакали от неожиданной разрядки.

К установке одна за другой подъезжали машины, выскакивали знакомые и незнакомые, вбегали в операторский зал. Кто-то просто радовался и поздравлял, кто-то обнимался и плакал, кто-то обнимал самого близкого человека и радовался.

Капитан Колесов расцеловал Лию Лапухову, для чего ему пришлось взять ее на руки. Затем, не дав ей переодеться, он завернул ее в свой полушубок и унес в джип.

На улице, у входа в здание установки, играл оркестр – аккордеон, флейта и скрипка.

Свиридов с Тоней и Гришей вышли из здания последними, и за ними заперли дверь.

– Всем – спать. Говорить будем завтра …

Я ПОЗДРАВЛЯЮ ВАС

Отоспавшиеся и посвежевшие все смены собрались в кафе.

Было тесно, а на столах стоял только клюквенный морс да тарелки со сдобными плюшками.

Все ждали Свиридова.

Он вышел в гимнастерке, галстуке и генеральских брюках с лампасами.

– Добрый вечер, дорогие друзья. Я приветствую вас и поздравляю с окончанием одного из наших важнейших разделов проекта. Будут премии, будут награды, но сегодня я хочу лично поздравить каждого из вас. Вы все приложили усилия для нашей победы, и сейчас я буду говорить с каждым из вас.

Свиридов спустился с возвышения.