Руку дружбы дать тебе спешу.

«Я объехал всю планету…»

Я объехал всю планету.

Я тебя ищу по свету

Вот уж сколько лет.

И терзаюсь, и тоскую,

Все зову тебя, родную,

А тебя все нет.

Может быть, ты мне приснилась!

Отзовись же, сделай милость.

Брежу я тобой.

И терзаюсь, и тоскую,

И зову тебя, родную,

Каждою весной.

Снова лед на речке тает.

Снова вишня расцветает.

Только где опять,

И терзаясь, и тоскуя,

Дорогую и родную

Мне тебя искать?

Бессонница

С вечера я лег в свою постель,

Но не спится. Думы донимают.

За окном всю ночь визжит метель.

Кажется, что реквием играют.

Без конца визжит седая мгла.

И под этот реквием, кто знает,

Может, плачет под окном ветла,

Может, домовой в трубе рыдает.

Но я знаю, что в такой глуши

Никуда мне от себя не деться –

Это стоны собственной души,

Это вопли собственного сердца.

Цепочка четверостиший

«Он висит у неба на краю…»

Он висит у неба на краю,

Будто подготовленный отсечь

Голову повинную мою,

Золотой луны дамоклов меч.

«Я шар земной раз десять обойду…»

Я шар земной раз десять обойду,

И если я любимой не найду,

То залечу под облака, как птица,

И упаду, чтоб вдребезги разбиться.

«Соловей в самозабвенье…»

Соловей в самозабвенье.

Слушая, как он поет,

Даже месяц в изумленье

До ушей разинул рот.

«Забрезжило сияньем новым утро…»

Забрезжило сияньем новым утро,

Восход над горизонтом луч зажег.

Переливается в росинках перламутровых

Нетронутой травы зеленый шелк.

«Когда любовь из сердца схлынет…»

Когда любовь из сердца схлынет,

Жизнь потеряет интерес.

Вот почему живу я ныне

И потому несу свой крест.

«По зеленым полям и лугам…»

По зеленым полям и лугам,

По прозрачным озерам, прудам

От зари разливается свет,

Как в душе моей юности след.

В отделе

Три подружки, три болтушки

Целый день сидят, как клушки.

Каждый день они без дела,

Нет им дела до отдела.

«В российской деревне я вырос…»

В российской деревне я вырос.

С ней связана жизнь моя вся.

И как бы она не сложилась,

Я счастлив, что здесь родился.

«Бездорожье. Что за канитель…»

В XIX веке на месте теперешних Дубенок находилась всего лишь небольшая деревушка Александровка. И теперь грунтовую дорогу, идущую от Дубенок до деревни Новопокровское, старожилы называют «александровской». По этой дороге раньше мы ходили работать на Мызу. В ненастье там была непролазная грязь. Зимой снегу надувало выше колена.

Бездорожье. Что за канитель!

Не видать ни зги – все в белом дыме.

Словно ведьма, злющая метель

Больно хлещет космами седыми.

Бездорожье. Хуже нет зимой.

Всех и вся с горячностью ругая,

Я по снежной целине шагаю

Мимо леса по полям домой.

И меня сильней все гложет зуд.

В дом, в тепло – желание безмерно.

Приготовив ужин, ждут-пождут

С дочкою жена меня, наверно.

Через час добрался до села.

Здесь сугробы, словно скирды в поле.

Кажется, уж силы нету боле,

Но душа веселость обрела.

После вьюги дома, как в раю.

Не успев жену обнять за плечи,

Оглянулся. Ба! Не узнаю:

Теща улыбается мне с печи.

Март

Март по лесу шажочками робкими

В ласке солнца несет нам весну.

Слышно, падает крупными хлопьями

Снег подталый с ветвей под сосну.

Снова веет теплом над сторонкою.

День прибавился. Заголубел.

И синец свою песню негромкую

Удивительно нежно запел.

Скоро лес переполнится звуками.

Рад я видеть лесную красу.

Только кто так по дереву стукает?

Эта птица торопит весну.

«Далекое, родное детство…»

Далекое, родное детство

Я видел будто бы во сне.

Как исцелительное средство,

Молитвы мать твердила мне.

И, чтобы в доме было счастье

И не одолевала грусть,

Я стал с прилежностью стараться

Заучивать их наизусть.

И в будни, в праздник ли чудесный,

Всегда молюсь с любовью я,

Не отвергал бы Царь Небесный

Раба заблудшего меня.

«Утро просыпается с колокольным звоном…»

Утро просыпается с колокольным звоном.

Хор пернатых слышится на лугу зеленом.

Далеко разносятся птичьи голоса.

И лежит нетронутой на траве роса.

Речка неторопкая что-то ворожит.

Над густой осокою луговка кружит.

Солнце поднимается в вышину небес.

В утреннем сиянии словно замер лес.

На земле и на небе Божья благодать.

Осенив крестом себя, вышла в сени мать.

И с утра, как водится на святой Руси,

Тихо шепчет старая: «Господи, спаси».

«Видно, жизнь уж сама так занятна…»

Видно, жизнь уж сама так занятна,

Когда бед осыпался град,

Мне всегда снисходительно, внятно

Говорили: «Ты сам виноват».

Для меня это были уроки

На мирской и житейский лад.

Терпеливо сносил упреки,

Что поделаешь: «Сам виноват».

А пришла мне пора веселиться,

Руки тянут и сват, и брат.

Я же тотчас спешу объясниться:

«Извините, я сам виноват».

«Как ни старайся молодиться…»

Как ни старайся молодиться,

А молодость прошла навек.

Не потому ль так часто снится

На черном поле белый снег?

Не потому ль в зеленой чаще,

В чужом заброшенном краю

Я стал прислушиваться чаще

К кукушке, а не к соловью?

«Ты думаешь в часы досуга…»

Ты думаешь в часы досуга,

Что в жизни я не преуспел.

Не унывай, моя подруга.

Еще не все я песни спел.

А если кто-то рядом злится

И для меня готовит месть –