Я попрощалась с Уолтером, завела «бьюик» и поехала через центр к колбасной фабрике. Там припарковалась на стоянке для посетителей, вошла в здание и попросила женщину за стойкой передать записку Рональду.

Рональд вышел несколько минут спустя.

- Полагаю, ты насчет отца, - сказал он. – Как мило с твоей стороны помогать нам его искать. Не могу поверить, что он до сих пор не объявился.

- У вас есть какие-нибудь версии?

- Нет таких, чтобы мне хотелось говорить о них вслух.

- Женщины в его жизни?

Рональд помотал головой.

- Он еще тот фрукт. Недостойно, что они появляются, и никогда он не мог удержать член в штанах. Я не знаю, работает ли у него «зажигание» в старом движке, но он все еще шляется по бабам. Боже, ему же семьдесят два.

- Вы знаете что-нибудь о разногласиях с мусорной компанией?

- Нет, но он с год уже судится со своей страховой компанией.

Глава 3

Я покинула стоянку колбасной фабрики и поехала через центр. Было почти пять часов, и государственные служащие заполонили дороги. Это одна из замечательных вещей в Трентоне. Если тебе нужно попрактиковаться в итальянских выразительных жестах, здесь нет нехватки достойных этого чинуш.

Я сделала короткую остановку в квартире, чтобы навести на себя напоследок кое-какой лоск. Добавила еще слой туши, взбила волосы и отчалила.

Когда я добралась до заведения Пино, Морелли торчал в баре. Сидел он спиной ко мне, погруженный в свои мысли, поставив локти на стойку и склонив голову над пивом. На нем были джинсы, кроссовки и зеленая клетчатая фланелевая рубашка поверх футболки с логотипом гимнастического зала Голда. Женщина в противоположном конце бара наблюдала за ним в зеркало на задней стенке. Сейчас женщины так поступают. Наблюдают и испытывают любопытство. Когда он был моложе, и черты его нежнее, женщины больше, чем наблюдали. Когда он был моложе, мамаши в масштабе штата предостерегали своих дочек насчет Морелли. И когда он был моложе, дочки в масштабах штата плевали на то, что говорили им мамаши. Сейчас черты Морелли стали более угловатыми. Глаза менее приветливыми при виде незнакомцев. Включая женщин. Поэтому женщины наблюдали, и им было любопытно, каково это связаться с Морелли.

Конечно, я-то знала, каково это с Морелли. Морелли просто кудесник.

Я поставила рядом с ним стул и просигналила бармену «будь добр, пива».

Морелли кинул на меня оценивающий взгляд, в тусклом свете бара чернели широкие зрачки.

- Деловой костюм и каблуки, - заметил он. – Что означает: либо поминки, либо ищешь работу и идешь на собеседование, либо пытаешься надуть какую-нибудь добрую старушку, выуживая у нее сведения помимо ее воли.

- Пункт номер три.

- Дай догадаюсь… это имеет отношение к твоему дядюшке Фреду.

- Бинго.

- И как, удачно?

- Трудно сказать. Ты знал, что дядя Фред изменял жене? У него была подружка.

Морелли оскалил зубы:

- Фред Шутц? Черт возьми, это вдохновляет.

Я закатила глаза.

Он взял наши стаканы с пивом и пошел к столикам.

- На месте Мейбл, я бы был счастлив, что Фред болтается где-то еще, - произнес он. – Не думаю, что с Фредом очень весело живется.

- Особенно с тех пор, как у него завелась привычка коллекционировать фотографии расчлененных тел.

- Я отдал снимки Арни. Он не выглядел счастливым. Полагаю, он надеялся, что Фреда нашли бы, путешествующим автостопом до Клокнер Бульвар.

- Арни собирается с этим что-нибудь делать?

- Наверно, вернется и еще раз побеседует с Мейбл. Прогонит фото через систему, чтобы поглядеть, вдруг что-то всплывет.

- Но ты-то их уже прогнал?

- Ага. Но ничего не нашел.

Заведение Пино не отличалось замысловатостью. В определенное время дня бар наводняли копы, расслаблявшиеся после смены. В другие часы установленные в стороне обеденные столики заполняли семьи Бурга. А между этими периодами времени бар служил прибежищем для нескольких стойких пьянчуг, а кухню захватывали тараканы, огромные, как амбарные коты. Я посещала «У Пино», несмотря на слухи о тараканах, потому что Энтони Пино пек лучшую пиццу в Трентоне. А может быть и во всем Джерси.

Морелли сделал заказ и откинулся на спинку стула.

- Насколько дружественно ты ко мне расположена?

- А что у тебя на уме?

- Свидание.

- Я думала, что это свидание.

- Нет. Это просто обед, а я спрашиваю тебя о свидании.

Я отхлебнула пиво:

- Должно быть, еще то свидание.

- Речь о свадьбе.

Я выпрямилась на стуле:

- Речь ведь не о моей свадьбе?

- Нет, если в твоей жизни не происходит чего-то, о чем я не знаю.

Я облегченно выдохнула:

- Ой-ей-ей. На минуту я забеспокоилась.

Морелли выглядел раздосадованным:

- Ты хочешь сказать, что если бы я попросил тебя выйти за меня замуж, то получил бы такую реакцию?

- Ну, да.

- Я думал, ты хотела выйти замуж. Я-то считал, что поэтому мы и перестали спать вместе… потому что ты не хотела секса без свадьбы.

Я наклонилась над столом и подняла одну бровь, глядя ему в глаза:

- Ты хочешь жениться?

- Нет. Я не хочу жениться. Мы это уже проходили.

- Тогда моя реакция значения не имеет, так?

- Черт, - сдался Морелли. – Мне нужно еще пива.

- Так что там насчет свадьбы?

- В субботу выходит замуж моя кузина Джули, и мне нужно с кем-нибудь пойти.