Все посмотрели на Каролину. Это была не самая подходящая для ее ушей история. Все знали, что к торговле Библией Каролина питает самые теплые чувства.

— Как вы уже много успели! — быстро нашлась Джен. С помощью этой банальности ей удалось спасти ситуацию.

— Очень много! — вторил ей Энди. — Но сколько еще осталось! Лучше сразу приступить.

И они поспешили увести Каролину.

Джордж снова начал распоряжаться уборкой. Постепенно пыль в магазине начала исчезать, а в воздухе появился резкий лимонный запах чистящего средства.

На следующий вечер свежеотмытый деревянный пол закрыли газетами и заставили банками с краской. Под ногами у нее поскрипывали половицы. Пока сложно было поверить, что это помещение возможно преобразить. На часах было за восемь, но Джордж продолжал работать. Позже они устроили перерыв и сели на стулья перед магазином со стаканчиками кофе от Грейс в руках. Думали они о книгах и побежденной грязи.

Сара улыбалась. Вечером в городе чувствовалась жизнь. Он снова казался городом. Темные солидные дома вырисовывались на фоне темного неба. Сара знала, что отсюда в обе стороны идет бесконечная прямая асфальтовая дорога. Днем она готова была поглотить город, но вечером фасады сливались с асфальтом и становились одним целым. Днем весь город можно было проехать за минуту. Его можно было даже не заметить, если моргнуть в неподходящий момент. Вечером и ночью город требовал внимания.

— Тебе нравятся звезды? — спросил Джордж так буднично, словно речь шла о спагетти с фаршем.

На улице было тепло. Воздух напитан запахами позднего лета и ранней осени.

— Наверное, да, — ответила Сара.

На небе она не видела ни одного знакомого созвездия. Почему-то это давало ощущение свободы. Люди всегда стремятся организовать свою жизнь, подчинить правилам, но звезды им неподвластны. Когда Сара была маленькой, ее завораживало созвездие Большой Медведицы. Она думала, что Медведица похожа на персонаж диснеевского мультика. Но когда она теперь смотрела на небо, перед ней вырисовывалась картинка, больше похожая на тележку из супермаркета. Семь звезд на расстоянии в миллионы миль друг от друга. А людям нравится думать, что они складываются в картинку медведя. Или тележки из супермаркета. Или детской коляски.

— А я не знаю, — признался Джордж. — По сравнению с ними я кажусь себе таким крошечным. — Он улыбнулся. — А я и так всегда чувствую себя ничтожным. Но иногда мне приятны такие мысли. Например, что мы такие маленькие, что два человека могут одновременно стоять в разных городах и видеть одно и то же небо.

— Ты думаешь о ком-то конкретном?

— Да, — ответил он так быстро, что Сара даже удивилась. — Софи.

— Твоя жена? — осмелилась спросить Сара.

— Конечно, нет, — рассмеялся Джордж. — Так ты слышала эту историю? Нет, Софи — это моя дочь. О ней тебе не рассказывали?

— Нет.

— Нет? Конечно, технически она не была моей дочерью. Это они точно тебе сказали бы. — Джордж посмотрел прямо на нее. — Но это не важно. Она была моей девочкой. — Он замолчал, а потом добавил уже совсем другим тоном: — Мне нравится думать, что когда-нибудь она посмотрит на небо и увидит звезды такими, какими их в тот момент вижу я. А я часто смотрю на звезды. Глупо, да? — скривился он.

Сара улыбнулась.

— Это прекрасные мысли, — сказала она.

— Да, это как если бы мы смотрели на них вдвоем, — ответил Джордж. — По крайней мере, — продолжил он спустя минуту, — это после исчезновения Софи я начал пить. Они тебе рассказывали?

— Да.

— Бессмысленно притворяться, что этого не было.

— Они сказали, что ты завязал.

— Уже полтора месяца как. Но мне бывает очень тяжело.

Теория экономического кризиса по Джорджу

Подвозя Сару до дома, Джордж ничего не сказал, но для себя решил, что поможет ей с уборкой и докажет, что он заслуживает доверия.

Джордж был не страннее и не нормальнее любого другого человека, оставшегося выживать в Броукенвиле. История города наложила свой отпечаток и на него тоже. Хотя, конечно, в его жизни было больше трагедий. Не зря его рано начали звать Беднягой Джорджем и говорить, что он «хороший парень, несмотря на все пережитое».

Американские земли когда-то покорились мужественным и терпеливым пионерам. Фермеры в поисках плодородной земли готовы были бороться с трудностями, связанными с ее возделыванием. Первая трудность состояла в том, чтобы сюда добраться. Фермеров, усмирявших Великие прерии, называли безумцами. Наверное, потому, что они выбирали себе для житья совершенно безлюдные места, где на сотни километров вокруг — ни души. Безумием было остаться там жить. И согласно этой извращенной дарвинистской теории, выживали самые безумные. То, что их не убивало, делало их безумнее.

Около ста пятидесяти лет назад группа смельчаков прибыла сюда в надежде осуществить американскую мечту. В одном из караванов у фургона сломалось колесо. Вот почему город называется Броукенвил, что в переводе значит «сломанное колесо». Этот город был основан по ошибке. Название свое он получил совершенно случайно. И тем не менее все эти годы он пытался его оправдать.