Соглашусь с критиками, что отдельные недостатки отдельных личностей не могут дискредитировать идею всей церкви и многожёнства, в частности, ибо есть масса счастливых и благостных примеров.

Но в истории с мормонами важна не трактовка «кому выгодно» многожёнство, ибо на этот вопрос более или менее ответили куда более древние религии, и церковь Иисуса Христа Святых Последних Дней не принесла что-либо нового, не явила миру каких-либо новых аргументов.

Интересно то, как в достаточно современном (конец девятнадцатого века) светском государстве протестное движение реанимировало забытую и чуждую, осуждаемую большинством практику многожёнства.

На сегодняшний день это самая молодая церковь, в которой практика многожёнства была принята как один из столпов религии. Скорее всего, в этом и её сила.

Основатель секты мормонов Иосиф Смит не первый человек, которому пришла мысль основать какую-то свою церковь и провозгласить новую религию. Надо понимать, что любая религия вырастает из секты, и любой новоявленный пророк или мессия выстраивает вероучение новой церкви исходя из собственного понимания бытия и, что немаловажно, из собственных потребностей. А эти потребности оказываются большей частью физическими, нежели духовными.

Современная история России очень богата на подобные примеры. Преобладающая часть разнообразнейших сект, различных ответвлений от большинства старых и новых религий вводят в норму половую распущенность, свальный грех, попадают под действие уголовных норм с «сексуальным принуждением» и покушением на «половую неприкосновенность».

Ни одна из них не выросла и не вырастет в настоящую, полноценную религию, и не потому, что паства вся поделена и места под солнцем разобраны. Нет.

Понимание, что любое вероучение стоит на определённых столпах, и семья, и брак, психологическое здоровье мужчины и женщины один из ключевых, приводит к интересному выводу об отличии секты от религии – равенству последователей. В сектах «сливки» достаются её создателю.

При всей своей дёрганой, противоречивой аргументации Церкви Иисуса Христа Святых Последних Дней по поводу многожёнства, это право-обязанность равнодоступна всем членам конфессии, от апостола до последнего прихожанина.

Равенство и социальная справедливость, как результат деятельности духовного мира, влечёт последователей. И многожёнство, даруемое религией мормонов, не выбивается из этих критериев и находит своих приверженцев.

Южная Америка и индейцы

Многожёнство являлось преимущественной практикой устроения семьи среди индейцев Южной Америки до их колонизации.

Исследователь индейцев мапуче Джордж Смитсон следующим образом описывает это явление: «Многожёнство было в порядке вещей. Часто заключались браки по расчёту – из-за приданого или чтобы скрепить семейные или родовые связи. Браки заключались, как правило, внутри клана. Имуществом владели сообща. Женщины занимались сельским хозяйством, гончарным делом и ткачеством и служили источником благосостояния народа. Чем больше жён было у индейца, тем богаче был он сам. Поэтому из-за женщин между кланами мапуче велись постоянные войны. По этой же причине полигамия тормозила переход индейцев в христианство и ассимиляцию их испанцами. Основа общества мапуче – большая семья, или клан («лоф»). В каждом клане первая жена обычно становилась главной над остальными жёнами».

Европейцы, колонизировавшие Южную Америку, охотно принимали правила игры местного населения и с удовольствием становились многоженцами. Однако власть католической церкви на завоёванных землях достаточно быстро искоренила полигамию.

Постсоветское пространство

В Союзе Советских Социалистических Республик полигамия трактовалось узко, либо термином «двоежёнство», либо термином «двоемужество».

Семейным кодексом не допускалось заключение брака между лицами, если хотя бы одно из них состоит в другом зарегистрированном браке. Более того, многожёнство попадало под термин «сожительство» и уголовно преследовалось.

В тех случаях, когда многожёнство было следствием традиций, оно оценивалось как «пережиток прошлого», и наказание влекло за собой лишение свободы. В иных случаях, не связанных с политикой искоренения «царского наследия», можно было избежать сурового наказания, отделавшись общественным порицанием.