– Да, – кивнул я. – Неприятный мужчина.

– У меня аж ладони вспотели от страха, когда я узнала, что его машина подъехала, – призналась она, судорожно вытирая руки салфеткой.

– Мистер Лафар вас не тронет, – пообещал я.

Кэтрин нежно улыбнулась.

– Спасибо вам, господин Готье.

– Хотите кексик? – спросила Фанни смущённо.

Следующие полчаса я провёл на кухне, поедая кексы, запивая их соком и наблюдая в окно за приезжающими гостями. Вышел из своего укрытия, только когда увидел машину близнецов и Леона. Встретившись, мы сразу ринулись вглубь дворика и укрылись подальше от толпы, – нас разделяли три топиарные фигуры в виде птиц и тёмной материи, – где я рассказал про мистера Лафара и его сына.

– Эллиот… – задумчиво произнёс Леон. – Кажется, я его знаю.

– Откуда? – удивлённо спросил Оливер, уперев руки в бока.

– Мы в детстве ходили в одну секцию по гимнастике, – объяснил Леон, – Он, я и Клив.

– Никогда бы не подумал, – признался я.

Выглянув из нашего укрытия, я оценил обстановку – все гости вошли в дом, и мы остались одни во дворе.

– Клив ходил с тобой на гимнастику?! – воскликнул Оливер.

– Получается, что ты знаком с мистером Лафаром? – Оливия скрестила руки на груди. Близнецы сейчас выглядели словно два детектива, допрашивающих Леона.

– Нет, я его толком не помню, но мой дядя с ним, наверное, общается.

– Ты, Эллиот и Клив, – присвистнул Оливер, – компашка как на подбор.

– Эллиот вскоре ушёл из группы из-за жёстких тренировок, а мы с Кливом продолжили. Но я его очень плохо помню. Вроде… – Леон задумался. – Вроде Эллиоту нравилось ходить с длинными волосами до плеч, а тренер этого не разрешал.

– У него и сейчас они длинные, – подтвердил я. – Он вообще очень на девушку похож.

– Да, – согласился Леон, – Помню, что в детстве тоже путали.

– Я тут один удивлён, что Клив был с тобой на гимнастике? – развёл руками Оливер.

И тут Сильвия нашла наше укромное место и предупредила, что через десять минут будет подано первое блюдо, так что нам лучше здесь долго не задерживаться. Мы пообещали ей, что не будем прятаться и вовремя присоединимся к банкету.

– Что ты высматриваешь? – спросил меня Оливер, когда я вновь краем глаза оценивал обстановку.

– Смотрю, где команданте.

– И где он? – спросил Леон.

– Не вижу, – ответил я, – Может с отцом в его кабинете что-то обсуждает.

Спустя пару минут я поднялся в свою комнату, чтобы поменять пиджак на более лёгкий, но войдя, застыл на пороге, как громом поражённый. Мистер Лафар стоял у моего письменного стола и рассматривал открытую тетрадь по латыни. Как бы я ни старался его избегать, всё равно нам пришлось столкнуться. Наедине.

– Прошу прощения? – Мои ладони непроизвольно начали потеть, и я вспомнил бедную Фанни. Как я её сейчас хорошо понимал.

– Готье? – Команданте обернулся. – Прости, я искал уборную, да заблудился.

– Уборная для гостей на первом этаже. – В горле стало так сухо, что я думал, сейчас начну кашлять песком.

– Да? Спасибо. – Он нагло перелистнул страницу в тетради: – Латынь, значит. Готовишься к поступлению в Академию?

– Да, сэр.

– Верно, готовься. Будет жаль, если не получится поступить после всех стараний.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, но глаза оставались холодными. Я не смог ничего ответить, когда он не спеша, – будто играл со мной, как кошка с мышкой, – подошёл вплотную.

– Отец очень расстроится, если ты не поступишь. – Команданте лениво смахнул с моего плеча ворсинку. – Давай не будем его лишний раз расстраивать. Хорошо?

Уткнувшись взглядом в пол, я кивнул и отошёл с дороги.

– Хороший мальчик. – И мистер Лафар молча вышел.

<p>7</p>

Я был рад навестить Кевина. Казалось, мы не виделись целую вечность, как будто прошло по меньшей мере лет десять. Он совсем не изменился: огненно-рыжие волосы, аккуратная борода и смеющиеся глаза, чуть тронутые паутинкой морщин. Вот только в его взгляде не было особой радости от нашей встречи – это я сразу заметил, но подумал, что показалось. Может, в неудачное время зашёл? Хоть и предупреждал о своём приезде… Вдруг он обижен, что я приехал так поздно? Чёрт его знает.

Разговор долго не клеился: нам обоим было неловко, мы скованно улыбались, мялись и обсуждали отстранённые темы, как если бы негласно решили, что не затронем причину, по которой он лишился работы. Кевин явно нервничал, его что-то мучило, но он не решался поделиться. Меня это тревожило, но я старался не акцентировать на этом внимание. Зато ателье очевидно процветало: даже словно стало просторнее. Может, всё дело в удачной перестановке? Сложно было с ходу сказать. Вывеску они сменили, и теперь яркая, но не вычурная надпись гласила, что ателье «У Томаса» ждёт всех с десяти до пяти по будням. Понедельник – выходной. Как раз сегодня был понедельник, а значит, я не отвлекал Кевина от рабочего процесса.