Этот чистокровный удивлял меня при каждой нашей встрече. Спасаясь, он убил человека в таком раннем возрасте. Я всё думал, смог бы сам так или нет. Когда смерть наступала на пятки, дышала в спину и шептала, что скоро заберёт, смог бы я бросить ей вызов, как Люмьер? Ребёнком он видел переворот, не по своей воле стал участником всего этого хаоса, но самое важное, что он смог выжить.

Уйдя в свои мысли, я не сразу понял, что водитель остановился у точки назначения. Я вышел из салона. Во всём здании было темно, а из окон комнаты Скэриэла на втором этаже доносились крики и шум. Попахивало большими проблемами. В Доме должны были остаться Виктор и Валери.

Взлетев по ступенькам на крыльцо, я кое-как впопыхах разобрался с замочной скважиной, – ключ в дрожащих руках отказывался сотрудничать, – забежал по дороге на кухню и, прихватив огромный разделочный нож, пулей поднялся на второй этаж.

– Скэриэл!

Я вбежал в его комнату с ножом наготове. В ту же секунду рядом с моей головой что-то пролетело и разбилось о стену. На пол у двери посыпались обломки и щепки.

Скэриэл сидел в центре комнаты на стуле, напротив большого окна, за которым дождь лил не переставая. В редких вспышках молний, освещавших помещение, я с трудом разобрал его силуэт.

– Скэриэл?

Не глядя, он взмахнул рукой, и кровать с грохотом врезалась в стену. Я замер, опасаясь сделать лишнее движение и спровоцировать его.

– Где был? – спросил он низким пугающим голосом.

– Навещал Эдварда, – ответил я, готовый к очередному взмаху его руки.

– И как он?

– Получше, чем мы.

Скэриэл глухо рассмеялся.

– Да, ему бы всё это не понравилось, – заметил он.

– Ага, – согласился я. – Но он бы быстро всё привёл в порядок.

Скэриэл молчал.

– Мне очень не хватает порядка в голове.

– Прямо сейчас или вообще? – попытался я в юмор, чтобы разбавить гнетущую атмосферу.

– Есть разница?

– Честно говоря, нет, – признался я. – Ты не в порядке с тех самых пор, как я встретил тебя в интернате.

Я включил свет и огляделся. Повсюду валялись осколки стёкол и обломки мебели. От письменного стола остались только три ножки и один выбитый ящик. Не знаю, что хотел устроить Скэриэл, но если он планировал разнести свою комнату, то у него это получилось.

– Где Виктор и Валери?

– Я выгнал их прошлой ночью.

Я с облегчением выдохнул. Они живы, а это главное.

Скэриэл поднял правую руку, поясняя свои действия одним жестом. Она была по локоть чёрной, будто вымазанной углём. Как долго он пользовался материей, что кожа приобрела такой цвет? Опустив руку, он тяжело вздохнул.

– Скажи мне, Джером, пойдут ли за мной Запретные земли? – спросил он, не оборачиваясь.

Я вздрогнул. Этот вопрос уже задавал Хитклиф.

– Думаю, да.

– Я в этом не уверен.

– Почему?

– Они бы пошли за мной, будь я полукровкой или низшим.

– Но ты полукровка, Скэриэл, – не понимая, к чему он клонит, возразил я.

– Я уже не знаю, кто я.

Мы долго молчали, прежде чем Скэриэл окликнул меня.

– Джером?

– Да?

– Могу я попросить тебя об одолжении?

– Д… да.

– Достань мне тёмную краску для волос.

– Но зачем?

Он поднялся и развернулся. Я охнул, сердце бешено забилось. Не верилось в то, что я сейчас видел. В то время, как ладони Скэриэла окрасились в тёмный, прядь у его лица посветлела, стала цвета металла. И я вспомнил, что волосы Гедеона Хитклифа были именно такого металлического оттенка.

– Чем больше я использую тёмную материю, тем больше темнеют мои руки. Но это, – Скэриэл поднял ладонь, – проходит. Становится прежним. А вот это, – он подхватил двумя пальцами светлую прядь, – не меняется.

Я не знал, что сказать. Был слишком ошеломлён, чтобы вообще что-либо произнести.

– Кровь Хитклифов даёт о себе знать… – Словно читая мои мысли, прошептал он.

И тут Скэриэл рассмеялся. Сначала это был тихий смех, но с каждой секундой он становился всё громче и громче. И пробирал до дрожи. В какой-то момент я подумал, будто Скэриэл окончательно сошёл с ума.

– Ну же, Джером, – подойдя ближе, проговорил Скэриэл. – Улыбнись, не стой столбом. Всё хорошо.

Он обхватил моё лицо чёрными от материи пальцами и попробовал изобразить улыбку. Замерев, я стоял со здоровенным ножом в руках, и в этот момент Скэриэл казался мне самым безумным человеком на земле. Я искренне его боялся.

– Повторяй за мной, – мягко проговорил Скэриэл. – Раз – Октавия горит. Слышен вой и крики. – Его тихий, спокойный голос обволакивал. – Два – народ уже бежит, все в крови безликих. Три – огонь сжирает всё, до чего добрался. Чистокровок больше нет.

– Ромус быстро сдался, – прошептал я, и нож с оглушительным стуком выпал из ослабевших рук.

<p>42</p>

– И потом мы обнялись, – рассказывал я, в пылу эмоций размахивая руками и меря шагами беседку, где мы обосновались.

Самая дальняя из трёх беседок – небольшая уютная постройка с террасой и навесом, – как мне казалось, вполне подходила для того, чтобы скрыться от всех и, например, почитать в уединении, но Люмьер, отсмеявшись, сообщил, что эту беседка в основном популярна у парочек.

– Обнялись на глазах у всех? – Люмьер иронично приподнял одну бровь.

– На глазах у всех, – не моргнув глазом, подтвердил я.