Читаем Да ночь простоять... полностью

«Хорнетам» удалось сбить две крылатки, летящие к крейсеру. Те кувыркнулись в воду и подняли в воздух два огромных столба водяной взвеси. Пять оставшихся тут же вывели лидера вверх и перераспределили цели. Три крылатых ракеты шли на «Тикондерогу» — самый большой и опасный корабль боевого охранения. Две — отвлекали на себя ПВО пары фрегатов. Когда до кораблей охранения осталось не более двух миль, то маршевые двигатели «Агатов» были сброшены, и включились сверхзвуковые ускорители последней части полёта. Ракеты вышли на боевой курс. Разделились, рассредотачиваясь. Сделали небольшую горку, сверкнули молниями, набирая скорость, и выполнили змейку противозенитного манёвра, снижаясь до двух метров над волной. В ответ на это ПВО конвоя расцветило многочисленным пунктиром трассеров автоматических пушек и многоствольных пулемётов воздушное просранство впереди своих бортов, и не без успеха. Одна их ракет получила удар от осколка разорвавшегося снаряда в бронированный лоб, чуть изменила направление. Вскользь ударила о воду, зарылась в неё перед самым бортом фрегата, зацепилась полем неконтактного взрывателя за металл корабля и вздыбила почти пятьюстами килограммами «морской смеси» огромный столб воды в нескольких метрах от американского «корыта». Фрегат швырнуло набок, от гидравлического и волнового удара. Все, кто находился на палубе вылетели в море, те кто был в надстройке и трюме бились о внутренне железо ломали руки, ноги, рёбра, черепа и набивали при удаче синяки и шишки. Из сорванных люков, дверей и иллюминаторов с рёвом ударил пар, вырываясь из разорванных паропроводов. Фрегат почти лёг левым бортом на воду и поднимался из позы боковой лёжки с видом смертельно раненного солдата, и безвольно закачался затем на волнах в муках полученной контузии.

Второму фрегату повезло больше. «АнтиГарпун» крейсера чудом сбил крылатку в ста метрах от корабля. Но самому крейсеру не повезло совсем. Только одну Агатину смогла отвернуть от курса и разбить его ПВО. Два Агата вонзились бронированными головками своих окончаний в борт крейсера в разных местах корпуса, и разорвали его кевларовые прослойки многослойно-композиционной брони так, как дворовый Тузик кромсает газету. Крейсер окутался паром, кусками вздыбившихся ошмётков, чёрным дымом, огнём вспышки и ударил громом подрывов не только русских боевых частей, но и сдетонировавших собственных ракет в тубусах пусковых шахт. Место, где секунду назад находился «Тикондерога» заволокло шаром поднятого и рваного вещества из которого недолго торчали нос и корма окутанного подрывами корабля.

— Ну как? — опередил всех стармех Костромы когда командир ввалился в ВСК. Рядом тяжело задышали трое мичманов заворачива кремальеру и пломбируясь в ВСК перед расстыковкой.

— Порядок! — ремешки ИДА зацепились друг за друга давая возможность продолжить разговор.

— ИДА одеть, к расстывке приготовиться, — отдал общую команду старпом, как старший по капсуле. Вокруг закопошились подводники расстегивая сумки с устройством. Но Механик ждал, требуя ответа.

— Ну, петлю не обещаю, а петлю с переворотом точно сделает, — улыбнулся командир в тревожные глаза старпома, который не слышал разговор предворивший этот вопрос меха и ответ Тихомирова на него.

«Мемфис» досталось сразу восемь торпед. Две прилетели по воздуху от «Костромы», они сбросили движки и вонзились в волны над американским «Лось — Анжелесом». Вошли в спираль поиска, засекли грохочущую на всё море огромную сигару, подвернули в её сторону рулями и пошли в разгон на дистанции менее восьми ста метров. Две торпеды — Деймос и Фобос, почти на пределе своей дальности дотягивались запущенные с «Марса». И плюс ещё четыре своих собственных, толедских, гнавшихся за марсианскими подарками. Взрывы разметали прочный корпус в солёной воде в мелкие куски, вздыбили огромный пузырь и перемежающиеся столбы над поверхностью, вперемешку с водой и остатками лодки.

В это время на «Костроме» в ВСК старпом оглядел всех собравшихся в узком амфитеатре капсулы. Моряки сидели плотно, двумя кругами. На лицах у всех стандартные маски неживых ИДАшек. А глаза за стёклами самые всамделишные.

— Пристегнуться! Приготовиться! Р а с с т ы к о в к а! — скомандовал старпом и последним одел на себя Индивидуальный Дыхательный Аппарат. Пневмотолкатели вытолкнули спаскамеру из её ячейки. Положительная плавучесть стального сфероида потянула его, слегка подкручивая и наклоняя из стороны в сторону от вертикали подъёма. Яйцо ВСК, трясло, швыряло, но несло, несло, несло в спасительную высь к солнцу, воздуху и спасению.