Читаем Crux Untamed полностью

Он наклонился вперед. «Ну, mon frère , я — нет, мы — все можем защитить ее лучше здесь. Там, где она жила, если он найдет это, он сможет добраться до нее, и никто даже не поймет, что он вернулся». Кай стиснул зубы. «И если он снова ее получит... если он, черт возьми, снова ее коснется...» Кай замолчал, затем вскочил на ноги и выбежал из комнаты.

Я нахмурился от его внезапного ухода. Брат был горячая голова , но обычно не настолько неконтролируемая.

Стикс кивнул АК, чтобы тот перевел его язык жестов. АК прочитал по рукам Стикса и сказал: «Мы патрулируем территорию посменно. Я на связи с Дьябло, если они получат больше информации. Таннер». Стикс посмотрел в сторону Таннера. «Нам нужно, чтобы ты за компьютером делал то, что ты там делаешь, чтобы узнать, что этот придурок задумал».

«Понял, През», — сказал Таннер. «Посмотрю, что смогу найти. Хотя должен сказать, что в последний раз, когда я разбирался в дерьме картеля, они были железными». Ковбой, должно быть, почувствовал, как моя нога подпрыгивает вверх и вниз, потому что он осторожно скользнул рукой по моему бедру под столом. Я остановился, чувствуя его руку, и позволил ей удержать меня от потери дерьма. Я закрыл глаза и глубоко вдохнул и выдохнул. Я сосредоточился на том, чтобы успокоить свое бешено колотящееся сердце. На том, чтобы замедлить пульс.

Когда я открыл глаза, я взглянул на Ковбоя, кивнув, чтобы дать ему понять, что я спокоен. Викинг наблюдал за нами через стол. Он поднял брови, делая глупое чертово поцелуйное движение ртом, но, как обычно с братом, его внимание было приковано к нам всего три секунды, прежде чем что-то еще пришло ему в голову. «През?» — спросил он, и карие глаза Стикса устремились на секретаря клуба. «Пытливые умы хотят знать...»

«Не беспокойся, Вике», — вмешался АК, явно предвидя, что Вике скажет что-то плохое.

Вайк проигнорировал его. «Пытливые умы хотят знать, есть ли свобода действий у сестры Кая». Он развел руками. «Ты знаешь правила: киска находится в клубе без претензий брата, и она свободна для любого члена Палача».

Я почувствовала, как Ковбой напрягся так же, как и я. И как будто он знал, что температура моей крови подскочила до ста гребаных градусов при мысли о том, что Сия — свободная киска, его рука снова оказалась на моей ноге, на этот раз сжимая меня крепче. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Стикс вырвался из своей жуткой неподвижности и наклонился вперед.

АК прочистил горло, затем перевел: «Слушай меня, и ты слушаешь хорошо». Вайк кивнул, явно совершенно не замечая холодного гнева, звучавшего за словами Стикса, которые спокойно вырывались изо рта АК. «Ты приближаешься к Сии...» Стикс обвел взглядом каждого из братьев, включая меня и Ковбоя. «Если кто-нибудь из вас, ублюдков, тронет хоть волосок на ее голове, я отведу вас в амбар и сделаю с вами то, что мы сделали бы с Райдером той ночью несколько месяцев назад». Его губы сжались. «Я буду рвать плоть с твоего тела, пока ты не закричишь, а затем убью тебя так медленно, что ты скоро будешь желать смерти». В этот момент я понял, почему Стикс был лучшим выбором на пост президента материнского отделения Палачей. Не только потому, что это было его наследие, но и потому, что во мне не было ни единой части, которая сомневалась бы в том, что он говорит, и что этот ублюдок выполнит свою угрозу, даже не моргнув глазом. «Она моя сестра так же, как и сестра Кая. Держите это в своих тупых головах».

В комнате было тихо, пока АК заканчивал говорить. Это было до тех пор, пока Вике не сказал: «Так, просто чтобы прояснить, это означает нет на то, что она будет свободной киской?»

АК схватил Викинга за порез, сдернул его с сиденья и вытащил из церкви, прежде чем Стикс успел пристрелить ублюдка прямо там, где он сидел. Флейм последовал за ним. Стикс ударил молотком по столу.

Все ушли.

Ковбой держал меня за ногу, пока комната не опустела. «Ты в порядке, mon ami ?» — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

Я провел рукой по щекам, чувствуя тепло кожи. « Oui ».

«Мы можем пойти домой или нам нужно остаться здесь на некоторое время?»

«Останься. Пока не хочу ехать». Я взглянул на свою руку. Она все еще дрожала.

Ковбой кивнул и пошел за мной по коридору к бару. «Что ты думаешь?» — почти прошептал он.

«О Гарсии?»

Он остановил меня, положив руку мне на плечо, и проверил, нет ли вокруг кого-нибудь еще. Все было чисто. Встретившись со мной взглядом, он заговорил на беглом каджунском французском, чтобы скрыть свои слова. «О своей сестре. О том, что она здесь». Он скрестил руки на груди. «Не притворяйся, что тебе все равно. Я видел твою реакцию».