Пылающая магия полудней, 

И станет храмом брошеная рига, 

Где, нищий, я дремал во мраке будней.

…………………………….. 

Не смирну, не бдолах, не кость слоновью 

Я приношу… etc. 

Не верь, поэт, что гимнам учит книга:

Их боги ткут из золота полудней.

Мы — нива; время — жнец; потомство — рига.

Потомкам — цеп трудолюбивых будней.

Коль светлых муз ты жрец, и не расстрига

(Пусть жизнь мрачней, година многотрудней),-

Твой умный долг — веселье, не верига.

Молва возропщет; Слава — правосудней.

Оставим, друг, задумчивость слоновью

Мыслителям и львиный гнев — пророку:

Песнь согласим с биеньем сладким сердца!

В поэте мы найдем единоверца,

Какому б век повинен ни был року,-

И Розу напитаем нашей кровью.

ПОДСТЕРЕГАТЕЛЮ

Нет, робкий мой подстерегатель,

Лазутчик милый! я не бес,

Не искуситель — испытатель,

Оселок, циркуль, лот, отвес,

Измерить верно, взвесить право

Хочу сердца — и в вязкий взор

Я погружаю взор, лукаво

Стеля, как невод, разговор.

И, совопросник, соглядатай,

Ловец, промысливший улов,

Чрез миг — я целиной богатой,

Оратай, провожу волов:

Дабы в душе чужой, как в нови,

Живую врезав борозду,

Из ясных звезд моей Любови

Посеять семенем — звезду.

СЛАВЯНСКАЯ ЖЕНСТВЕННОСТЬ

Как речь славянская лелеет

Усладу жен! Какая мгла

Благоухает, лунность млеет

В медлительном глагольном ла!

Воздушной лаской покрывала,

Крылатым обаяньем сна

Звучит о женщине она,

Поет о ней: очаровала.

ИЗ БОДЛЕРА

1 СПЛИН

Когда свинцовый свод давящим гнетом склепа

На землю нагнетет и тягу нам невмочь

Тянуть постылую,— а день сочится слепо

Сквозь тьму сплошных завес мрачней, чем злая ночь;

И мы не на земле, а в мокром подземельи,

Где — мышь летучая, осетенная мглой,-

Надежда мечется в затворе душной кельи

И ударяется о потолок гнилой;

Как прутья частые одной темничной клетки

Дождь плотный сторожит невольников тоски,

И в помутившемся мозгу сплетают сетки

По сумрачным углам седые пауки;

И вдруг срывается вопль меди колокольной,

Подобный жалобно взрыдавшим голосам,

Как будто сонм теней, бездомный и бездольный,

О мире возроптал упрямо к небесам;

И дрог без пения влачится вереница -

В душе: — вотще тогда Надежда слезы льет,

Как знамя черное свое Тоска-царица

Над никнущим челом победно разовьет.

2 МАЯКИ

Река забвения, сад лени, плоть живая -

О Рубенс — страстная подушка бредных нег,

Где кровь, биясь, бежит, бессменно приливая,

Как воздух, как в морях морей подводных бег!

О Винчи — зеркало, в чьем омуте бездонном

Мерцают ангелы, улыбчиво-нежны,

Лучом безгласных тайн, в затворе, огражденном

Зубцами горных льдов и сумрачной сосны!

Больница скорбная, исполненная стоном.

Распятье на стене страдальческой тюрьмы -

Рембрандт!.. Там молятся на гноище зловонном,

Во мгле, пронизанной косым лучом зимы…

О Анджело — предел, где в сумерках смесились

Гераклы и Христы!.. Там, облак гробовой

Стряхая, сонмы тел подъемлются, вонзились

Перстами цепкими в раздранный саван свой…

Бойцов кулачных злость, сатира позыв дикий,-

Ты, знавший красоту в их зверском мятеже,

О сердце гордое, больной и бледноликий

Царь каторги, скотства и похоти — Пюже!

Ватто — вихрь легких душ, в забвеньи карнавальном

Блуждающих, горя, как мотыльковый рой,-

Зал свежесть светлая, — блеск люстр,— в круженьи

                     бальном

Мир, околдованный порхающей игрой!..

На гнусном шабаше то люди или духи

Варят исторгнутых из матери детей?

Твой, Гойа, тот кошмар,— те с зеркалом старухи,

Те сборы девочек нагих на бал чертей!..

Вот крови озеро; его взлюбили бесы,

К нему склонила ель зеленый сон ресниц:

Делакруа!.. Мрачны небесные завесы;

Отгулом меди в них не отзвучал Фрейшиц…

Весь сей экстаз молитв, хвалений и веселий,

Проклятий, ропота, богохулений, слез -

Жив эхом в тысяче глубоких подземелий;

Он сердцу смертного божественный наркоз!

Тысячекратный зов, на сменах повторенный;

Сигнал, рассыпанный из тысячи рожков;

Над тысячью твердынь маяк воспламененный;

Из пущи темной клич потерянных ловцов!

Поистине, Господь, вот за Твои созданья

Порука верная от царственных людей:

Сии горящие, немолчные рыданья

Веков, дробящихся у вечности Твоей!

3 ЧЕЛОВЕК И МОРЕ

Как зеркало своей заповедей тоски,

Свободный Человек, любить ты будешь Море,

Своей безбрежностью хмелеть в родном просторе,

Чьи бездны,как твой дух безудержный,— горьки;

Свой темный лик ловить под отсветом зыбей

Пустым объятием и сердца ропот гневный

С весельем узнавать в их злобе многозевной,

В неукротимости немолкнущих скорбей.

Вы оба замкнуты, и скрытны, и темны.

Кто тайное твое, о Человек, поведал?

Кто клады влажных недр исчислил и разведал,

О Море?.. Жадные ревнивцы глубины!

Что ж долгие века без устали, скупцы,

Вы в распре яростной так оба беспощадны,

Так алчно пагубны, так люто кровожадны,

О братья-вороги, о вечные борцы!

4  ЦЫГАНЫ

Вчера клан ведунов, с горящими зрачками,

Стан тронул кочевой, взяв на спину детей

Иль простерев сосцы отвиснувших грудей