Читаем Contra Dei 2 полностью

Разумеется, в начале Пути многие выбирают себе некоторый ориентир, пример для подражания. В этом нет ничего страшного на начальном этапе, но если этот период затягивается… Скажу формально: возникают предпосылки к догматизму и поклонению. И даже это не главное — куда важнее то, что по своему Пути можно идти лишь самостоятельно. Да, у сатанистов есть общий Путь, но при этом каждый идёт по нему своим, индивидуальным Путём; двигаясь по проторённой дорожке, можно в начале двигаться очень быстро, но рано или поздно неизбежно дойдёшь до тупика. И недаром говорится, что проще научить заново, чем переучивать…

Отождествление признака и явления

В разговорном языке часто встречаются конструкты с пропущенными словами, которые легко дополняются, исходя из контекста. Однако такие обороты понимаются, так сказать, в меру своей испорченности. Пример: верную фразу "быть сатанистом — значит иметь инвольтацию к эгрегору Сатаны" часто можно увидеть (в том числе и у меня) в несколько не корректном виде: "сатанизм — это инвольтация к эгрегору Сатаны". Некорректность здесь заключена в том, что не указано когнитивное поле рассмотрения. Оно прекрасно понятно мне и любому сатанисту, и поэтому часто не пишется явно. Понятно, что у неискушенного в теме читателя может возникнуть не совсем верное восприятие.

Ещё хуже дело обстоит с "сатанизм-это прогресс / разумность / оккультизм / борьба с богом и божественным / единение с Бездной / etc". Подразумевается, что "сатанизм, в частности, проявляется как…" — но не-сатанист легко воспримет именно в виде "сатанизм — это именно вот оно, и всё", тем самым вырвав из системы отдельную составляющую.

Так что "сатанизм-это прогресс" (как пример) однозначно говорит о профанации.[105]

"Сатанинское счастье"- здоровье, деньги и власть

Подобное идёт от эгоцентризма, который обсуждался в самом начале. Перечисленные "компоненты счастья" — типичная обывательская "американская мечта". Сатанизм же — это Иное, а отнюдь не земное / социумное.

Этого — уже достаточно…

Гедонизм

Очень близко к предыдущему. Прямолинейная кривая логика — если можно так выразиться, — типичная для обывателей. Мол, в сатанизме ничего не запрещено, значит, всё можно! Да здравствует моча, ударяющая в голову! — всё уже раскрывалось выше.

Человеческое

Даже не чел-овеческое, а именно человеческое. Да, мы находимся здесь в телах хуманов — и не имеет значения, рассматривать это как телесную оболочку жителя Бездны "в командировке" либо как то, что сатанизм — это лишь феномен, берущий начало из коллективного бессознательного биологического вида Homo Sapiens. Точки зрения, с которых систему можно рассматривать, не влияют ни на её структуру, ни на её цели.

Процитирую окончание своей статьи[106] "Концепт и архетип Сатаны: современное состояние":

"Возможно, гипотеза выглядит слишком смелой, но… Можно предположить, что архетип Сатаны начал оформляться в единую цельную систему именно в то время: как следствие мирового распространения символа (Имени), служащего "центром кристаллизации", а также по причине повсеместного уничтожения языческих воззрений христианами.

Более того, в новой и новейшей истории всеми т. н. "цивилизованными государствами" взят курс (либерализм, демократия) на потакание желаниям "среднего человека", для всего вида выбрана стратегия "сытого обывателя" как наиболее оптимальная, беззатратная и… эволюционно тупиковая.

Таким образом, появление сатанизма как мировоззренческой системы, начиная с ЛаВея, вполне можно рассматривать как окончание формирования соответствующего архетипа, который не завязан на человечестве как биологическом виде: развитие разума привело к неприятию многих черт, важных для биологического выживания на ранних стадиях развития вида; потребность, говоря словами Ницше, избавиться от "человеческого, слишком человеческого" стала эволюционно неизбежна, и это уже отразилось в коллективном бессознательном".

Однако нельзя забывать, что стопроцентная нечеловечность попросту невозможна (хотя бы потому, что тело и психика тесно связаны, а мы все находимся в телах хуманов). И здесь уже каждый сам определяет для себя, что подлежит уничтожению в первую очередь.