Читаем Contra Dei 2 полностью

И здесь наступает момент перехода к третьему этапу: человек начинает бороться за сохранение целостности психики. Просто отдаться новому, слиться с явленной сутью — есть убийство себя, отказ от индивидуальности. Это именно то, что Юнг назвал "идентификацией с архетипом", "одержимостью бессознательным". То, что является человеку в пустоте — это всё-таки не он сам.

Это проекция архетипа на его индивидуальность, и слиться с проекцией означает данную индивидуальность полностью потерять. Личность же — это не «слияние», а «интеграция» с архетипом, энтелехия, проявляющаяся в том, что человек продолжает использовать сильные и слабые стороны своей натуры для максимального выражения архетипа.

Чтобы не раствориться в этой пустоте, необходимо "расправить крылья". Восприятие архетипа нуминозно, человек может слишком испугаться данного опыта, либо быть настолько захваченным им, что безрассудно отринет весь остальной мир и даже всего себя. И "первый взмах крыльями" есть инстинктивная реакция, спасающая от безумия. Для этого нужно найти и раскрыть свой наибольший талант и использовать его для преодоления состояния нуминозности.[63] И, пожалуй, именно здесь и располагается упомянутая точка бифуркации. Каждый человек уникален. Не говоря о биологической уникальности, можно сказать об уникальном жизненном опыте, уже накопленном индивидуумом.[64] И "развернуть крылья, чтобы полететь в Бездне" значит именно то, что человек находит в себе опору, то основание, на котором он и будет строить свою личность. Это может быть что угодно: искусство, философия, занятие наукой, проявление силы и способности доминировать и т. д.[65] Найденная в этот момент опора будет потом проявляться как "ядро системы", часть «скелета» личности. Личность будет бессознательно, можно даже сказать — рефлекторно, опираться на неё во всех ситуациях. А в данный момент найденная способность станет опорой, оттолкнувшись от которой, человек перейдёт на третью стадию, стадию начала становления собственной Личности.

Или не перейдёт. «Застрять» можно на любой стадии, также как и "скатиться".

Человек может быть всецело охвачен чувством ненависти, охвачен настолько, что он бессознательно отринет явление архетипа, либо воспримет только малую его часть. Так в мире появится очередной дьяволопоклонник, который всю жизнь будет бегать и искать "красную кнопку", позволяющую уничтожить мир.

Либо человек может испугаться Ненависти, не выдержав накала чувств и впав в какую-нибудь форму покаяния. Здесь, скорее всего, произойдёт кризис столкновения рождающейся личности и общественных установок, в результате чего человек примет общество, отринув себя.

Потрясение от переживания встречи с архетипом может также вылиться и в «одержимость», либо в постоянный страх нового. «Одержимый», вероятно, будет искать, а потом демонстрировать различные "тайные знания", "настоящую магию"[66] и т. д. Но в отличие от "вялотекущего эзотерика" будет эзотериком «буйным», если так можно выразиться. Человек, чрезмерно потрясённый "встречей с собой", может принять явление архетипа за встречу с Вселенским Злом.[67] Собственно говоря, история христианской церкви кишит примерами подобных «встреч». Испуг настолько силён, что покаяние принимает гипертрофированные формы: уход в монастырь, жёсткая аскеза, попытки вести жизнь в святости, полностью отринув мир как источник "нечистоты".

Человек, который не смог "развернуть крылья" — погибнет как личность. У него не будет той самой точки опоры, имея которую он мог бы "перевернуть мир". Мало просто встретиться с собой, себя надо ещё и реализовать. Не найдя путей этой реализации, человек так и останется на второй стадии, обиженный на мир, который что-то недодал ему. Но, скорее всего, он "скатится назад", в "обычную жизнь", которая совершенно не требует проявлений творчества и связанных с творчеством переживаний.

Смерть страха

Завершение Nigredo есть начало становления собственной Личности. Человек рвёт наложенные на него оковы, ставя имеющиеся навыки на службу собственной Личности и сбрасывая оболочку обывателя, которую общество пыталось на него надеть. Чем более творческим будет процесс перехода, чем больше энергии человек вложит в формирование себя — тем сильнее будет получившаяся личность. Здесь я хочу повторить мысль из предыдущего раздела: совершенно не важно, какую именно основу найдёт человек, главное, чтобы она соответствовала его сути.[68] Глупо отторгать Личность на основе того, что она не похожа на отторгающего. Тьма безгранична — мы лишь небольшие её части; Хаос непознаваем — мы не можем диктовать ему никакие условия.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Добротолюбие. Том IV
Добротолюбие. Том IV

Сборник аскетических творений отцов IV–XV вв., составленный святителем Макарием, митрополитом Коринфским (1731–1805) и отредактированный преподобным Никодимом Святогорцем (1749–1809), впервые был издан на греческом языке в 1782 г.Греческое слово «Добротолюбие» («Филокалия») означает: любовь к прекрасному, возвышенному, доброму, любовь к красоте, красотолюбие. Красота имеется в виду духовная, которой приобщается христианин в результате следования наставлениям отцов-подвижников, собранным в этом сборнике. Полностью название сборника звучало как «Добротолюбие священных трезвомудрцев, собранное из святых и богоносных отцов наших, в котором, через деятельную и созерцательную нравственную философию, ум очищается, просвещается и совершенствуется».На славянский язык греческое «Добротолюбие» было переведено преподобным Паисием Величковским, а позднее большую работу по переводу сборника на разговорный русский язык осуществил святитель Феофан Затворник (в миру Георгий Васильевич Говоров, 1815–1894).Настоящее издание осуществлено по изданию 1905 г. «иждивением Русского на Афоне Пантелеимонова монастыря».Четвертый том Добротолюбия состоит из 335 наставлений инокам преподобного Феодора Студита. Но это бесценная книга не только для монастырской братии, но и для мирян, которые найдут здесь немало полезного, поскольку у преподобного Феодора Студита редкое поучение проходит без того, чтобы не коснуться ада и Рая, Страшного Суда и Царствия Небесного. Для внимательного читателя эта книга послужит источником побуждения к покаянию и исправлению жизни.По благословению митрополита Ташкентского и Среднеазиатского Владимира

Святитель Макарий Коринфский

Религия, религиозная литература / Религия / Эзотерика