Читаем Contra Dei 2 полностью

Интересен вопрос о том, считать ли буддизм религией. Если в качестве критерия взять наличие в системе богов или каких-либо сверхъестественных сущностей, то у основ своих буддизм просто игнорирует такие вопросы. Иногда даже встречается такой эпитет буддизма, как «атеистическая религия». Впрочем, основатель не засветился и с идеями, которые можно было бы назвать атеистическими. Только дальнейшие модификации буддизма, накрыв собой различные религиозные системы, воспроизвели в некоторой степени их форму. Однако уже ранний буддизм напоминал религию своей догматикой. Но это ни в коей мере не относится к чань, что, надеюсь, заметно из сказанного о нём выше.

Идеологии, распространённые в Китае до буддизма — даосизм, конфуцианство — также не являлись религиями в полном смысле этого слова. Они как бы накладывались на религиозные представления и взаимодействовали с ними. Религия как совершенно несносное явление опять же характерна для области распространения семитской монотеистической религиозной системы. До неё и без неё религия вполне может быть достаточно милым, интересным и ненавязчивым явлением.

Иногда религия даже не требует к себе серьёзного отношения со стороны образованных субъектов. Именно так обстояли дела и в Китае. Как отмечает Владимир Малявин, видный русский китаевед, имперские чиновники, прошедшие добротную конфуцианскую выучку, снисходительно относились к богобоязненному простонародью. Религию они считали чем-то вроде полезной иллюзии, нужной, чтобы воспитывать в тёмных мужичках законопослушание и доброе отношение к окружающим. Знаменитую фразу Вольтера: «Если бы бога не было, его следовало бы выдумать», — они сочли бы не образчиком салонного остроумия, а мудрым девизом государственной политики.

Вот что говорил один чиновник, Ван Хуэйцзы (XVIII в.), о том, как следует относиться к религиозным культам: «Боги сами по себе не божественны, но они воздействуют божественным образом на души тех, кто в них верит. Что ж плохого в том, коли чиновники будут исправлять нравы и обычаи народа, опираясь на веру людей в богов?»

Для даосов боги народной религии и фольклорная магия относились к сфере «позднего Неба», подлинные же божества «первичного Неба» были, по их представлениям, только масками бесформенного Хаоса. Служа по заказу молебен в храме локального божества, даосский священник в действительности не поклонялся ему, а укрощал его, включая его энергию во всеобъятную пустоту «тела Дао».

Кстати, даосское понятие Пустоты, несмотря на имеющуюся специфику, весьма напоминает Тьму…

Очень приятно, что чань, как и буддизм вообще, исходно не ориентирован на людей. Человек там всего лишь представитель одного из разрядов всей совокупности живых существ, и внимание не замыкается исключительно на нём. Примечательно, что к живым существам там относятся и растения, и даже камни.

Правда, из такого замечательного посыла в рамках буддизма обычно делаются весьма непрактичные выводы. Вместо того, чтобы относиться к человеку как к животному, он оставляет ценность человеческой жизни на прежнем уровне и пытается дотянуть до этого уровня всю прочую живность. В некоторых направлениях буддизма последовательное применение данного принципа привело к совершенно абсурдной практике, направленной на предупреждение трагической гибели головастиков и других существ, связанных с людьми цепью реинкарнаций.

К чести чань-буддистов, уж они-то старались избегать крайностей бережного отношения ко всему живому и щадили природу лишь по мере возможностей, осознавая, что невозможно прожить, не убивая.

Школа чань — одна из немногих, которые сознательно и открыто игнорировали все трудовые запреты, бытующие в буддизме, в том числе и самый строгий из них — запрет на сельскохозяйственные работы (в результате которых гибнет много червячков и букашек). Представители же большинства других школ полностью сидели на иждивении своих соплеменников, которые вследствие своей «невежественности» и «омрачённости» занимались производством и подкармливали бритоголовую братию.

Помимо понятного каждому сатанисту приравнивания людей и червей, имеющему место, пожалуй, во всех направлениях буддизма, в чань проблема отношения к человеку иногда встаёт и вовсе в тёмном ракурсе. А именно — в стремлении переступить через человеческое. В чаньских и даосских текстах можно встретить и такие замечательные фразы: «Существо, очистившись, перестаёт быть человеком» (можно читать — «очистившись от невежества») или «Истинное достижение — это освободиться от того, что обычно свойственно человеку», — как написано в Дао Дэ Цзин, в другом месте которой сетуется на то, что «Люди не стремятся стать лучше, ведь кто сам захочет избавляться от того, что имеет?»