Читаем Чужой мир полностью

Булочкин почувствовал нервный озноб, не представив даже, а только ощутив неисчислимость потрясающего, которое ждет за миллионы километров и за световые годы от Земли. На мгновения в его воображении пронеслась путаница картин далеких миров и образов их обитателей, запомнившихся из множества прочитанных книг. Булочкин подумал, что стал бы счастлив, если бы вдруг очутился на неведомой планете, среди иной цивилизации, среди не похожих на людей разумных существ. Он согласился бы на это, даже зная, что никогда не сможет вернуться на Землю. Ведь какой захватывающей и удивительной была бы там его жизнь!.. Каждый день, час, минута несли бы новые знания и впечатления. Но он не был бы просто экскурсантом в чужом невероятном мире, он был бы исследователем и многое смог бы рассказать о людях, их достижениях и истории Земли. Разве это не интересовало бы инопланетян? Возможно, он стал бы даже директором специального научно-исследовательского института, посвященного проблемам Земли...

Огонь костра расплывался перед глазами Булочкина в оранжевый мерцающий фон, Булочкин грезил наяву, в его воображении возникали неясные картины, одна фантастичнее другой.

И вдруг Булочкин вздрогнул и вскинул голову, словно от резкого толчка: мрака, плотной черной стеной стоявшего за пламенем костра, уже не было: весь карьер заливал серебристый, призрачный, но в то же время достаточно яркий свет, который не давал теней. Этот свет настолько преобразил все вокруг, что Булочкину в первую минуту показалось, что он внезапно очутился в другом, непонятном месте. И звук - тихий, но проникающий, казалось, в каждую клетку, заставляющий тревожно напрягаться и в то же время нетерпеливо ждать чего-то невероятного и неизбежного, услышал он. Ничего из слышанного за жизнь не напоминал этот звук, и, вслушиваясь в него, ошеломленный происходящим, Булочкин непроизвольно сознавал, что _такого_ звука не может быть, что он никогда ничего подобного не должен был услышать.

Он встал с камня, выпрямился во весь рост и потряс головой, словно стряхивая сон, протер ладонью лицо, хотя почему-то понимал, что это не сон, все происходит на самом деле. Чувства его словно притупились, сознание затормозилось, он воспринимал происходящее, отдавал себе отчет в его неправдоподобности, но происходящее не вызывало ответного действия: он просто наблюдал, погруженный в обволакивающее тело и мозг оцепенение.

Огромный - не меньше тридцати метров в диаметре - светящийся диск появился внезапно. Еще мгновение назад ничего не было, но неярко и молниеносно блеснуло сверху, из темной бездны неба, и над дном карьера, метрах в трех, оказался диск; он плавно опустился и лег на куски гранита. Булочкин смотрел на него, как завороженный, не двигаясь с места, попросту забыв, что может двигаться.

Несколько чудовищно долгих секунд ничего больше не происходило, потом неуловимо быстро на ребре диска показался овальный люк, освещенный изнутри, и почти сразу в проеме люка возникла фигура в светло-зеленом тускло поблескивающем комбинезоне, который ее обтягивал, как трико; рядом, так же внезапно, возникли еще две. Шагнув в воздух, они плавно, одна за другой опустились на гранитное дно карьера и начали приближаться. Они двигались как будто не быстро, но в то же время как-то судорожно, трепеща, словно огромным усилием сдерживали и замедляли свои движения, навязывая им совершенно чуждый, слишком трудный ритм.

В свое время Булочкин перечитал гору научно-фантастических книжек, в популярных журналах ему приходилось не раз читать якобы свидетельства якобы очевидцев о якобы встречах с инопланетянами. Читать всегда было интересно, интересно было думать об обстоятельствах этих встреч и о самой их возможности, в которую он в глубине души все же не очень верил, но вот - в серебристом призрачном свете от диска-корабля, поражающего совершенством, в которое - не увидев - невозможно поверить, поражающего угадываемой мощью, к нему двигались среди глыб гранита три маленькие, не выше метра, светло-зеленые фигурки...

Булочкин смотрел на них пристальным и словно бы рассеянным взглядом, не думая даже о попытке хоть что-то предпринять. Теперь, когда они подошли ближе, он мог уже разглядеть их лица. Они не были ничем защищены, по крайней мере, не было видно ничего похожего на шлемы скафандров. Лица пришельцев - ярко-желтого цвета - чертами напоминающие лица людей, хранили общее выражение непоколебимой доброжелательности, но оттенки чувств и мыслей менялись, сменяли друг друга с непостижимой быстротой, так что Булочкин не мог их разделить. (Гораздо позже он подумал, что это напоминает пламя костра, которое оранжево и сейчас, и через секунду, но сколько разнообразных очертаний оно примет, пока истечет секунда, и какое множество раз изменятся оттенки его цветов.)