Читаем Чужое терзанье полностью

— Здесь очень много естественного света. Еще можно вставить стекла в наружную дверь, а у основания лестницы ради безопасности соорудить маленькую площадку, — добавил он, жадно следя за ее реакцией. — Я уже предложил это рабочим. Конечно, это трудно себе представить, пока тут голые кирпичи, но все будет отделано сухой штукатуркой, а полы будут деревянными. Так что получится очень мило.

Просторно, подумала Кэрол, места много, тесниться не придется. Спальня почти такая же просторная, как и гостиная, с поразительно большим эркерным окном. Она огляделась, и уголки ее рта растянулись в улыбке.

— Знаешь, тут неплохо. Я могу себе представить, как просыпаюсь и гляжу на это окно.

Неожиданно смутившись, Тони опустил глаза.

— Ну и отлично, — отозвался он. — Так что подумай.

Когда они возвращались наверх, он показал ей туалет и ванную, уже законченные. Белые кафельные стены ярко блестели под светом маленьких потолочных ламп.

Все чистое, свежее, незапятнанное, подумала Кэрол в приливе восторга. Новое. Без призраков.

— Мне и думать не надо, — заявила она. — Когда мастера планируют закончить ремонт?

Тони сиял как мальчуган.

— Они говорят — через три недели. Ты выдержишь столько? Майкл потерпит?

Кэрол оперлась на столик для завтрака:

— Я выдержу что угодно, если буду знать, что все скоро закончится. А вот ты уверен, что выдержишь мое вредное соседство?

— Да, если пообещаешь, что у тебя всегда будет молоко в холодильнике. — Он скорчил лукавую физиономию. — У меня оно постоянно кончается.

Кэрол улыбнулась:

— Я запасусь стерилизованным.

***

Ждать всегда непросто. Особенно когда точно знаешь, чего ждешь. Выходя на улицу чуть позже обычного, он не сомневался, что увидит полицейскую ленту, перегородившую переулок, где работала Сэнди. Что в толпе прохожих, собравшихся на углу, будут говорить об убийстве, совершенном с особой жестокостью, об изувеченной жертве. Что копы в форме и с блокнотами будут опрашивать людей, где они были и что делали минувшей ночью.

Он помнил, как все было в прошлый раз. Весь Темпл-Филдз походил на обкурившегося фраера. Все без умолку тарахтели как заведенные, даже самые отстойные чмоцы, которых обычно вообще никто не слушал. Пока не появились легавые. Тогда наступила тишина, словно каждую голову накрыли одеялом.

Вот чего он ожидал. Но когда вошел в кафе «У Стэна» и заказал, как всегда, бекон и чай, все было так, как в любой другой день. Несколько девчонок, из тех, что работают, облепили неопрятные столики, давая на полчаса отдых ногам. Двое парней из голубых ласкали ладонями чашки с кофе. Множество глаз уставилось на него — принес ли он дурь. Когда он отрицательно помотал головой, клиенты разочарованно отвернулись. Ему еще предстоит получить взбучку от Большого Джимми, когда тот явится собирать сегодняшний навар. Джимми вздует его за опоздание. Ведь он надеялся, что оправданием ему послужит переполох на улице, а там все тихо.

Так что он доел завтрак и похилял к Большому Джимми, домой к нему, за товаром. Повезло — громилы дома не оказалось, пришлось говорить с этим недоделанным чудиком Друмом, у него не все дома, и ему наплевать, кто там когда приходит. Через полчаса он снова вернулся на асфальт — делать бизнес — и надеялся, что никто не заинтересуется тем, где он провел все утро. Дьявол, да большинство из них, вероятно, сами долго дрыхли.

Вот уже вечер, но на улицах так все и остается без перемен. Ему не по себе. В душе он уже сомневается, не приснилось ли ему все. Его так и подмывает пойти на пятачок, где обычно стояла Сэнди, и посмотреть, не стоит ли она на своем обычном углу, так, будто не случилось ничего такого.

Ему хочется, чтобы немедленно явился Голос и объяснил ему, в чем дело. Но после выполненного задания он больше его не слышит. Он начинает подозревать, что, может, Голос его бросил, что все его обещания тоже были сном.

Подозрения мучают его уже не в первый раз.

***

Тони поднял бокал и протянул его над руинами китайского кулинарного шедевра.

— Выпьем за одну из наших редких небогослужебных трапез. — Они чокнулись.

— Небогослужебных? — не поняла его Кэрол.

— Ну пусть будет просто «неслужебных». Мы с тобой сейчас нарушаем установившийся у нас порядок: обычно мы едим вместе в середине очередного расследования. — Он подцепил кусочек пиццы. — Плоть моя истинно есть пища. — Он прожевал тесто и снова поднял бокал с шутливым видом. — Кровь моя истинно есть питие для вас.

Кэрол кивнула, включаясь в церемониал:

— Вот только исповедь у нас последует за причастием.

— Только если мы будем в здравом рассудке.

Она состроила скорбную гримасу:

— Будем здравыми и везучими.

Забрав бокал из его руки, Кэрол пригубила вино с противоположного края и вздрогнула, будто все тело ее пронизал электрический разряд. Вернуть бокал она не успела, интимность момента вдребезги разбил настойчивый сигнал ее мобильного телефона.

— Проклятье, — пробормотала она и потянулась за сумочкой.

— Вот оно, наше везение, — фыркнул Тони.

— Старший инспектор Джордан слушает, — сказала Кэрол в трубку.

У ее уха раздался знакомый голос Меррика: