Читаем Чужое тело полностью

Третья в списке — Малашенко Светлана. Подавала надежды, была блестящим специалистом в области IT-технологий. Маленький ребенок, кредит в банке под жилье, оба работали, прилично получали — проблем не было. Про астму ты слышал, мгновенный коллапс на рабочем месте. Но «Скорая» до больницы долетела быстро, врачи приняли решение ввести больную в состояние искусственной гипотермии — это снижение температуры организма ниже требуемого для нормального обмена веществ. В таком состоянии меньше потребность в кислороде. Решение оказалось правильным — больная вернулась к жизни, и все функции восстановились. Все как прежде, но часть мозга получила повреждения — утратился рабочий навык. Теперь она занимается кройкой и шитьем, а начинающий папаша тащит весь этот воз, вкалывая сутками. Никакой любви и семейного счастья уже нет, остались рутина и каторжный труд. Слово придумала хорошее — «импотека», — сумничала Римма.

— Реально хорошее, — подтвердил я, — емко выражает всю сущность происходящих в семье процессов.

— Собрала и многое другое, — продолжала Римма. — Отчеты медиков, справки с места работы фигурантов, любопытные фразы и фотки из социальных сетей… Но нужно ли все это? Кстати, с 21 по 26 сентября Малашенко проходила плановый осмотр в 4-й больнице, лежала в стационаре под присмотром медсестер и нянечек, так что вряд ли она могла… ну, ты понял.

— Тогда какого черта… — начал я.

— Я тебе больше скажу, — вздохнула Римма, — Есть фото поздравительной записи, сделанной Карамышевой на открытии нового перинатального центра. Это было неделю назад. Есть письменные замечания Одинцовой к заявлению некоего истца — им месяц. Есть ксерокопия заявления Малашенко об увольнении с работы — она написала его в июле задним числом. Есть видеозапись банкета с участием медицинских работников, где Карамышева в устном виде поздравляет своих коллег. Есть запись из здания суда, когда Одинцова зачитывает обвинительную речь. На сайте «Одноклассники» есть любительский клип — пикник годичной давности, «днюха» мужа Малашенко, на котором она красиво поет под гитару, а потом в устной форме поздравляет мужа. И вот что я тебе скажу, Никита Андреевич, уж ты не обижайся. Это все не то. Их почерки ничем не похожи на почерк Усманского. Голоса другие — никто из этих женщин мне не звонил. Да и вообще ты ослеп? Ведь понятно из музейного видео, что это не они.

— А вот мне непонятно, — пробормотал я, — например, та дама в платочке…

— Да оставь ты в покое эту даму в платочке! — воскликнула Римма. — У нее мизинец сломан, разве незаметно, когда она перед иконами крестится? Пальцы в щепоть сводит, а мизинец загнутый торчит. Фаланга у нее не разгибается. У Одинцовой, Малашенко и Карамышевой такого нет — я носом их видео и фотки избороздила. Пальцы как пальцы, все прекрасно видно.

— Черт, ты меня уделала, — пробормотал я, — вот этого я не заметил…

— А мужчины народ ненаблюдательный, — заявила Римма. — Только строят из себя корифеев частного сыска, а без женщин и шага не ступят. Так что про тетку в платочке можешь забыть. Нет, возможно, она и есть твоя злодейка, не спорю, но к этой троице она отношения не имеет. К этой троице вообще большие сомнения насчет причастности. Стопроцентно не поручусь, но… большие сомнения, — повторила помощница, — так что, может быть, вам стоит рассмотреть более приземленную версию?

— Рассмотрели, — вздохнул я, — остались только завиральные и сказочные. Большое спасибо тебе, Римма. Завтра на работу можешь не выходить.

— О мой генерал, ты человечище! — восхитилась сотрудница.

— Знаешь, мой усердный практикант выяснил примерно то же, — сообщил Кривицкий, выслушав мой отчет. — Все очень плохо, подозревать некого. Трещит по швам ваша оригинальная версия. Мы просто время теряем.

— Но почему меня пытались убить? — резонно возразил я. — Почему за мной следили? Почему Варвара ощутила присутствие этого демона в музее Якушина?

— Я по горло сыт вашими мистикой и оккультизмом, — отрезал Вадим. — На тебя могли покушаться по миллиону других причин. Ты, конечно, не сирийский президент, но тоже многим насолил. И не забывай, что тебя могло долбануть без всякой криминальной подоплеки. То, что за тобой следили, — тоже вилами по воде. Совпало так — ты подошел, машина поехала. А третью причину даже комментировать не хочется. Не выйдет у вас затянуть полицию в ваше мистическое болото, понял?

— Да, я понял. Но понимаю и другое. Ты упертый, зашоренный, но не глупый. И понимаешь, что мы на верном пути, хотя где-то и свернули. Я тоже рад бы исключить «мистическое болото», но не могу. Оно уже здесь, и ему плевать, верим мы в него или нет. Надо думать, где мы ошиблись и что недоглядели. Это баба, руку даю на отсечение, Вадим… И Римме звонила она, и в музей она пришла — пока не понимаю, зачем, и следила она, и несчастный случай подстроила. А все потому, что боится нас. Знает, что мы рядом и скоро придем.

— Какая драматургия, — вздохнул Вадим. — И все же приземлись, если не трудно. Сегодня 23 октября. Вечером преступник совершит новое нападение. Что делать? Это огромный город.