Читаем Чужое тело полностью

Она сморщилась, в глазах заблестели слезы. «Если выживу этой ночью, пора менять место работы», — отчетливо читалось в ее лице. Слова пробились через блокаду в горле, она издала что-то нечленораздельное.

Я понятливо кивнул — трудности перевода. Варвара лично лицезрела мой труп, да и медики в подобных случаях почти не ошибаются.

— Повторите, пожалуйста, — терпеливо вздохнул я. — Сергей Борисович сегодня на месте? — и сопроводил вопрос некультурным тыканьем указательного пальца.

Лариса глубоко вздохнула и утвердительно кивнула — да, куда угодно, только сгинь.

— Спасибо, — вкрадчиво поблагодарил я и повернулся, чтобы войти в служебное помещение.

— Никита Андреевич, но вы же… — хрипло выдавила Лариса и сделала такую мину, что можно было не продолжать.

— О нет, это в прошлом, уже все в порядке, — пробормотал я. — Много дел, пришлось перенести дату своей смерти.

Дверь открылась бесшумно, и явление воскресшего мертвеца отметили не сразу. Здесь находились моя Варвара и Сергей Борисович, больше никого. Седовласый основатель музея, крематория и похоронного холдинга (а также обладатель ряда титулов и должностей) — всегда представительный, импозантный — сегодня выглядел неважно, был непривычно растерян, расстроен, даже подавлен. Лицо осунулось, обозначились круги под глазами.

Он сидел за столом, опустив голову, в замшевой куртке, наброшенной на плечи, обнимал чашку, из которой свисал хвостик чайного пакетика.

Варвара сидела рядом, боком ко мне. Ссутулилась, в лице ни кровинки, нервно теребила колечко на среднем пальце. Красивая женщина, но не сегодня. Совсем недавно она плакала. Больше, видимо, не могла — слез не осталось. Между ними на столе лежали мои вещи — сотовый телефон, часы, денежная мелочь, документы, сигареты с зажигалкой. Видимо, побывала-таки в морге до моего «воскрешения», забрала все это хозяйство. Одежду брать не стала, да и не надо. Не хочу я ничего носить с мертвеца…

— Да, Сергей Борисович, я уже почти успокоилась, — глухо говорила Варвара. — Что случилось, то случилось, такова жизнь, я все понимаю и уже смирилась… Через три часа надо ехать за телом, готовиться к погребению… Я одного не понимаю, Сергей Борисович, — Варвара устремила к Якушину жалобный взор, — как я могла так ошибиться? Мне казалось, я прекрасно вижу судьбу Никиты, это ясно проявлялось на тонком плане. Он не мог погибнуть от удара током. Никиту поджидала смерть в результате авиакатастрофы — в этом не было сомнений. И не в ближайшее время, а потом, не скоро, только через несколько десятилетий. Ему предстояло пережить меня. Я ничего не понимаю, Сергей Борисович. Признайтесь, для вас ведь это тоже стало шоком?

Вот так новости. Ничего подобного мне Варвара не рассказывала.

— Не то слово, Варюша, — удрученно вещал Якушин. — Я поначалу не поверил, попросил перепроверить информацию. Да уж, неисповедимы пути, мы тоже можем ошибаться…

Я тактично кашлянул. Они прервали беседу и повернули головы.

Эффектнее не придумаешь. У Якушина от удивления вытянулось лицо. Он сильнее сжал кружку с чаем, словно на нее покушались. С Варвары сошла последняя краска. «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит…» — забилось в голове. Варвара вскрикнула, совершила прыжок, но не ко мне, а в обратную сторону. Ткнулась в кромку стула, снова села. Потом поднялась, приняла оборонительную позу, так в ней и застыла.

Сергей Борисович поднял кружку подрагивающей рукой, сделал глоток и забыл поставить на место. Могли бы что-нибудь и покрепче выпить по такому поводу…

— Это т-ты? — сипло выдавила Варвара.

— Не имею аналогов, — с достоинством ответил я, подходя ближе. Что-то подсказывало — не стоит делать непродуманных резких движений.

Сергей Борисович опомнился, поставил кружку, начал медленно воздвигаться над столом, неуверенно заулыбался.

— Подожди… — Внутри Варвары включились процессы, она стала яростно растирать лоб. — Но ты же умер… Я дважды за эту ночь видела твой труп.

— Это был не труп, — уверил я.

— Нет, труп… — Даже в этой абсурдной ситуации она проявляла ослиное упрямство. — Сергей Борисович… — Она передернула плечами, жалобно глянула на Якушина, — может, это не он? Ведь бывают же случаи…

— Может, мне уехать обратно? — вздохнул я. — Чтобы вам спокойнее было? Только денег на такси дайте.

— Мертвые шутят, называется… — Сергей Борисович шумно выдохнул и улыбнулся во весь рот. — Это он, Варюша, успокойся, меня не обманешь. Никто не вселялся в тело Никиты Андреевича — это он и есть, во плоти, так сказать. И как-то нелогично, согласись, вселяются в живые тела, а не в мертвые. Просто произошла редчайшая в медицине вещь…

Варвара подошла на цыпочках, недоверчиво вглядываясь в мое непростое лицо, стала ощупывать, сменила мину. Потом с воплем «Никитушка, прости!» прыгнула на шею, стала целовать во все доступные места, что-то бормотала, выла, урчала. Я чуть не упал — пришлось расставить ноги.