Увидеть плохое почему-то всегда проще, чем хорошее. Будем внимательны, любознательны и доброжелательны, и, возможно, многие стереотипы в наших представлениях об иностранцах развеются.

Глава 7

Многоголосье

Поезд ехал все дальше и дальше, и вдруг Кирилл услышал, что кто-то неподалеку запел красивую песню.

– Хорошо поет! – заметил Роберт и тут же подхватил. Кирилл оглянулся – пел пожилой тощий человек в войлочной шапочке. Тихо, но уверенно. Роберт стал подпевать, а за ним и Тигран.

Песня была грузинская, слова непонятные, но музыкантов это не смущало: армяне живут в Грузии с незапамятных времен, знают и язык, и песни. Особенно армяне из Тбилиси. Для музыкантов Грузия начинается с народных песен – грустных, протяжных, многоголосых. Вот уже и Юрий Александрович стал подпевать, и Филипп.

Красиво получалось.

Кирилл осмотрелся: не мешает ли пение другим пассажирам? Рядом ехали молодые ребята с большими рюкзаками. Вероятно, туристы, в горы собрались, подумал Кирилл. Туристы тоже подпевали.

– Многим в городах не хватает сильных ощущений, – сказал Фил, проследив за взглядом пасынка, – и некоторые специально едут в горы за опасностью.

– Экстремальный туризм, знаешь ли, – добавил Юрий Александрович то ли с завистью, то ли с осуждением.

Кроме туристов, в вагоне ехали и строгие крестьяне с обветренными лицами. Тут же сидели две монашки в глухих одеяниях, похожие, как сестры-близнецы. И все они пели!

Заслушавшись, Кирилл подумал про сестренок Машку и Марфу, про маму, бабу Нюру, Даута, дом, где вырос, и улицу, по которой бегал в школу. Чувство, похожее на тоску. Ностальгия – вот что это такое, догадался Кирилл.

Грузинское пение никого не удивляло, никому не мешало. Поезд медленно полз через скалы, а люди пели.

Музыканты и туристы, горожане и крестьяне, и сестры-монашки тоже пели…