Читаем Чужое лицо полностью

— Там ни у кого не было шансов уцелеть, — молвила она, и голос ее прозвучал чуть громче шепота. — Имогена сказала, что Грей очень плохо отзывался о лорде Кардигане. Вот тут бы он и мне понравился!

Как ни грустно, Монк был согласен с Эстер. Он слышал о самоубийственной атаке и был возмущен бездарностью командования, загубившего столько человеческих жизней.

Так почему же, черт возьми, он возненавидел Грея?

Она продолжала говорить, но Монк уже ее не слушал. Он видел, что лицо Эстер искажено гневом и болью, и ему захотелось снова взять ее за руку, без всяких слов дать ей понять, что он чувствует то же самое.

Какое отвращение она испытала бы, если бы узнала, что именно Монк избил Грея до смерти в той страшной комнате на Мекленбург-сквер!

— …Чем чаще он появлялся у нас дома, — рассказывала Эстер, — тем больше он всем нравился. Мама готовилась к его визитам заранее. Слава богу, она так и не узнала, что с ним потом случилось…

Монк вовремя прикусил язык, чтобы не спросить, когда умерла мать Эстер. Да, конечно, он уже несколько раз слышал об этом.

— Продолжайте, — попросил он, встрепенувшись. — Или это все?

— Нет. — Она покачала головой. — Далеко не все. Как я уже говорила, все в него просто влюбились, включая Чарльза и Имогену. Имогена часто расспрашивала его о битвах и о госпитале — возможно, из-за меня.

Монк припомнил все, что он слышал о военном госпитале, о Флоренс Найтингейл и ее сподвижницах. Утомительный физический труд. Санитарами работали мужчины, женщин на службу принимали редко и доверяли им только чистить да убирать.

— Прошло не менее четырех недель со дня знакомства. — снова раздался голос Эстер, — когда Грей впервые упомянул о часах…

— Часах?

Часов на теле Грея не нашли. Правда, потом констебль Харрисон обнаружил какие-то часы в ломбарде, но к Грею они, как выяснилось, отношения не имели.

— Часы Джосселина Грея, — кивнула она. — Золотые. Хотя главная их ценность заключалась для Грея в том, что когда-то они принадлежали его деду. Дед дрался при Ватерлоо под командованием герцога Веллингтона, и эти часы спасли ему жизнь; на них сохранилась вмятина от французской пули. Когда Джосселин ребенком объявил, что хочет стать военным, дед пришел в восторг и подарил их ему. Часы считались чем-то вроде талисмана. В ночь перед битвой на Альме Грей заметил, что Джордж нервничает, и дал ему на время эти часы. А на следующий день Джордж был убит — и часы пропали. Джосселин намекнул, что, если они нашлись среди личных вещей покойного, он был бы рад получить их обратно. Он подробно описал часы, упомянул даже надпись на внутренней стороне крышки.

— Ему их вернули? — спросил Монк.

— Нет, среди присланных из Крыма вещей Джорджа часов не оказалось. Вероятно, их просто украли. Самый мерзкий вид воровства, но бывает и такое. Все очень огорчились, особенно папа.

— А сам Джосселин?

— Он тоже, конечно. Но, если верить Имогене, постарался скрыть свое расстройство. Во всяком случае, больше он об этом не заговаривал.

— А ваш отец?

Эстер отрешенно смотрела мимо Монка — на волнующуюся от ветерка листву.

— Папа не мог ни вернуть ему часы, ни оплатить их стоимость, поскольку дело здесь было не в цене. Поэтому, когда Джосселин пустился в финансовые операции, папа счел себя обязанным поддержать его. Он вслед за ним вложил деньги в предприятие, казавшееся весьма надежным, и горячо советовал своим друзьям поступить так же.

— Вы говорите о том предприятии, на котором ваш отец потерял свои капиталы?

Лицо ее окаменело.

— Да. Не все, конечно, но большую их часть. А потом он застрелился. В этом теперь убеждена даже Имогена. Ему трудно было смотреть в глаза своим друзьям, которых он втянул в эту аферу. Конечно, деньги Джосселина тоже пропали, и он был этим потрясен.

— Дружба с вашими родственниками прервалась?

— Не сразу. Спустя неделю после папиной смерти Джосселин прислал письмо, в котором выражал свои соболезнования. Чарльз ответил ему. Поблагодарил за поддержку и высказал мнение, что после трагедии о дружеских отношениях не может быть и речи.

— Да, я видел это письмо. Грей сохранил его — сам не знаю зачем.

— Спустя несколько дней умерла мама. — Голос Эстер был очень тих. — Просто слегла и больше уже не поднималась. Словом, было не до светской жизни — семья носила траур… — Она запнулась на миг. — Да и сейчас носит.

— После смерти вашего отца Имогена обратилась ко мне? — помолчав, спросил Монк.

— Да, но опять же не сразу. Она пришла к вам на следующий день после маминых похорон. Думаю, делать этого не стоило, но она была слишком потрясена и пыталась спасти хотя бы честь семьи.

Они повернулись и пошли обратно.

— Она пришла в полицейский участок?

— Да.

— И рассказала мне все, что сейчас рассказываете вы?

— Да. Вы расспросили ее во всех подробностях о папиной смерти: как он умер, когда, кто еще был в доме и так далее.

— Я делал записи?

— Да, вы объяснили ей, что это могло быть и убийство, и несчастный случай, хотя сами вы в этом сомневаетесь. Еще вы сказали, что вам необходимо кое-что выяснить.

— А что именно?