Читаем Чужое лицо полностью

- Минутку. - Он снова прошел к стойке. На этот раз он повернулся к ним спиной, и Холли с Бьюкененом не могли расслышать, что он говорит. Затем клерк обернулся и раздраженно положил трубку.

- Мистер Малтин хочет вас видеть. Прошу вас. Они направились вслед за портье к лифтам, а когда вошли в кабину, портье, смотря прямо перед собой, нажал кнопку 30-го этажа. Правильно, подумал Бьюкенен. Так он будет уверен, что мы вышли там, где и намеревались.

На 30-м этаже портье подождал, пока Холли не позвонила в дверь квартиры Фредерика Малтина. Только когда Малтин открыл дверь, мрачно уставился на Холли и Бьюкенена, а затем жестом неохотно пригласил их войти, портье вернулся в лифт.

Бьюкенен и Холли прошли мимо Малтина, который нетерпеливо захлопнул дверь и прошествовал на середину просторной комнаты.

Сказать "просторная" значило не сказать ничего. Этот прямоугольный зал с очень высоким потолком мог бы вместить по меньшей мере четыре обычные комнаты. Две стены представляли собой сплошное огромное окно, которое начиналось на высоте бедра и тянулось к самому потолку, открывая потрясающий вид на 5-ю авеню с одной стороны и на Центральный парк - с другой. Комната была со вкусом обставлена старинной мебелью. На Бьюкенена произвели впечатление полированное дерево и хрусталь, дорогие ткани и восточные ковры, картины в стиле кубизма явно подлинники. В углу, рядом с витриной, где была выставлена керамика ничуть не хуже той, что экспонируется в музеях, стоял сверкающий рояль. Неудивительно, что Фредерик Малтин был недоволен финансовыми условиями своего развода с Марией Томес. Было очевидно, что он привык к роскоши.

- Не знаю, какой информацией о моей бывшей жене вы располагаете, но она так или иначе уже устарела, потому что я только что получил от нее известие.

Бьюкенену потребовалось все его самообладание, чтобы удержаться от вопросов. По сценарию главной в этом шоу была Холли. Она должна была вести его.

И она начала.

- Ну что ж, значит, вы почувствовали облегчение.

- Конечно. Очень большое облегчение. Фредерик Малтин был человеком среднего роста и веса, лет сорока пяти, с обычным лицом, умеренным количеством волос и умеренным количеством седины в них. Зато в остальном в его облике не было ничего усредненного или умеренного. Изящные, начищенные до блеска черные туфли на тонкой подошве и тщательно отглаженный синий двубортный костюм были, безусловно, иностранного происхождения и сшиты на заказ. Сверкающей белизны рубашка и изысканный галстук в полоску отличались текстурой дорогого шелка. Бьюкенен не мог не обратить внимания на бриллиантовые запонки Малтина, когда тот с показным нетерпением посмотрел на свои украшенные бриллиантами часы фирмы "Картье". На левом мизинце блестело кольцо с сапфиром. В общем, утреннее одевание, похоже, обошлось ему тысяч в двадцать долларов.

- Портье сказал, что вы просили о десятиминутном разговоре, но я не могу уделить вам даже и этого времени, - продолжал Малтин. Голос у него был пронзительным, в нем звучали повелительные нотки.

- Но вам наверняка хочется как можно скорее сообщить эту хорошую новость прессе, - сказала Холли. - Ведь вчера было столько шума... Я имею в виду ваши настойчивые утверждения о том, что с ней что-то случилось. Вы, естественно; хотите, чтобы все узнали, что тревога была ложной.

- Ну да, - ответил Малтин, - конечно. Я не... Вы правы. Действительно, вам и другим репортерам необходимо информировать ее поклонников о том, что она никак не пострадала.

Холли произнесла озадаченным тоном:

- Но вы так это говорите... Будто еще ничего не сообщили средствам массовой информации.

- Я... я только что получил это известие. Все еще прихожу в себя. Знаете, это такое облегчение. - Малтин вынул из нагрудного кармана своего костюма шелковый бордовый платок и вытер лоб.

Да, вид у тебя облегченный, черта с два, подумал Бьюкенен.

- У меня еще не было времени собраться с мыслями. Строить какие-то планы...

- Что сказала вам ваша бывшая жена? - спросила Холли. - Где она была последние две недели?

Малтин казался смущенным.

- Далеко отсюда. Она сказала мне - где, но не желает называть точное место. Хочет остаться там еще на какое-то время. Отдохнуть. После этого недоразумения репортеры облепят ее, если только получат такую возможность.

- Но вы можете хотя бы намекнуть, где она находится?

- Во Франции. И это все, что я намерен сообщить.

- А она объяснила, почему так внезапно исчезла?

- Она хотела сменить обстановку, отправиться в путешествие. В своем нетерпении покончить с этими злополучными юридическими делами я ошибочно предположил, что, если я не могу с ней связаться, значит, с ней произошло какое-то несчастье.