Читаем Чужое лицо полностью

- Я же сказал вам, что Дона Колтона здесь никто не должен видеть. Если вы начнете входить и выходить, то соседи примут вас за него, а когда появится следующий Дон Колтон, это вызовет у них подозрения.

- А что, если мне вообще уехать отсюда? Мне. Бьюкенену. В отпуск. Я не был в отпуске восемь лет. Кто это заметит? Кому до этого будет дело?

- В отпуск?

- Под своим собственным именем. Возможно, мне пойдет на пользу побыть самим собой для разнообразия.

Алан наклонил голову набок, все так же щурясь, но был явно заинтересован.

- На будущей неделе я должен буду снова явиться к этому врачу, - продолжал Бьюкенен. - К тому времени и ваши люди, и полковник уже, наверно, решат, что со мной делать.

- У меня нет полномочий принимать такое решение.

- Поговорите с полковником, - предложил Бьюкенен. Алана, казалось, все еще интересовал этот вопрос.

- Куда же вы хотели бы поехать? За границу не получится, так как у вас нет паспорта.

- А я за границу и не собираюсь. Мне бы куда поближе. На Юг. В Новый Орлеан. Через два дня Хэллоуин - канун праздника Всех Святых. В Новом Орлеане в этот день можно чертовски здорово провести время.

- Я слышал об этом, - сказал Алан. - Собственно говоря, я слышал, что в Новом Орлеане можно чертовски здорово провести время в любой день.

Бьюкенен кивнул. Его просьбу удовлетворят.

Но поедет он не в качестве самого себя.

Ни в коем случае, подумал он.

Он вернется на шесть лет назад.

Он снова превратит себя в того, кем он был тогда. Сто жизней тому назад.

В некогда счастливого человека, который любил джаз, мятный коктейль и красную фасоль с рисом.

В работавшего на чартерных рейсах пилота Питера Лэнга с его трагической любовной историей.

14

Вот та самая открытка, которую я никогда не собиралась посылать.

Глава 7

1

Пилотам - особенно если профессия пилота не является их настоящей профессией, а им нужно создать определенный вымышленный образ - положено летать. Однако Бьюкенен-Лэнг отправился в Новый Орлеан поездом.

Такой способ путешествовать имел несколько преимуществ. Как оказалось, он давал возможность, во-первых, расслабиться, во-вторых, уединиться, так как Бьюкенену удалось получить целое купе в спальном вагоне. Еще одним плюсом было то, что такая поездка была длительной, заполняла время. Ведь ему все равно было нечего делать до кануна Дня Всех Святых, то есть до завтрашнего вечера. Конечно, он мог бы потратить это время на осмотр достопримечательностей Нового Орлеана, если бы не одно обстоятельство. Питер Лэнг прекрасно знал Новый Орлеан, его доки, Французский квартал, Садовый район, озеро Понтчартрейн, ресторан Антуана и особенно иностранные кладбища. Для Лэнга в иностранных кладбищах было какое-то особенное очарование. Он посещал их при каждой возможности. Бьюкенен не позволял себе выяснять скрытый смысл этого обстоятельства.

Однако главной причиной, побудившей его предпочесть поезд самолету, было то, что железнодорожные станции не были оборудованы ни детекторами обнаружения металлов, ни рентгеновскими установками контроля пассажиров. Поэтому он мог взять с собой девятимиллиметровую "беретту", которую дал ему Джек Дойл в Форт-Лодердейле. Пистолет был засунут между двумя рубашками и двумя комплектами нижнего белья, вместе с паспортом на имя Виктора Гранта в рядом с несессером, в небольшую парусиновую дорожную сумку, с которой Бьюкенен не расставался от самой Флориды. Все еще пребывая в расстроенных чувствах из-за невыясненных отношений с начальством и с самим собой, он теперь был рад, что солгал относительно паспорта и никому не сказал о пистолете.

Паспорт и пистолет давали ему возможность выбора. Позволяли думать о свободе. Тот факт, что он впервые солгал принимавшему отчет куратору, должен был бы, наверное, его встревожить. Предупредить, что он выведен из душевного равновесия в большей степени, чем ему представляется, что этот удар по голове причинил ему более серьезный ущерб, чем он думает. Но сейчас, сидя у окна в своем запертом купе, слушая перестук колес в глядя на яркие осенние краски сельских ландшафтов Вирджинии, он то и дело потирал свою больную голову и радовался тому, что не пытался спрятать пистолет где-нибудь в квартире Дона Колтона. Телекамеры разоблачили бы его. А так его история, очевидно, показалась убедительной. Иначе его кураторы не выдали бы ему ни денег, ни документов на его настоящее имя и не разрешили бы этой короткой поездки.

Перед тем как сесть в поезд на вашингтонском вокзале Юнион Стейшн, он купил себе в дорогу какой-то роман в мягкой обложке, но едва взглянул на него за все время, пока поезд шел на юг. Он все тер и тер свой лоб - отчасти, чтобы унять боль, а отчасти в сосредоточенной задумчивости, глядя в окно на мелькающие мимо городки и большие города, холмы и возделанные поля.