– Так. Отставить выход замполита Донова! – властно повторил Ставинский. – Вы не проходили тренировок.

– У меня сорок девять часов опыта работы под водой! Я выходил в Атлантике и в Ледовитом океане! – возмутился Донов.

– Я этого не видел, снимайте скафандр! – приказал Ставинский. – Кроме того, приказы командования не обсуждают! – И отвел душу, приказав Донову, когда тот снял скафандр: – Смирно! Кругом! Из торпедного отсека – шагом марш!

– Есть! – зло и коротко козырнул Донов и, побледнев, вышел из отсека.

– Круто ты… – заметил Гущин с явным неудовольствием. – Смотри, он на тебя еще «телегу» в Политуправление пошлет.

– Я отвечаю перед Генштабом за операцию, и мне не нужны сюрпризы, – сказал Ставинский, надевая скафандр. Тяжелые, на толстых пристежных свинцовых подошвах ботинки, пояс со свинцовым грузом, ранец с двумя баллонами кислорода, еще один пояс – с монтажным инструментом, финкой и аккумулятором нагрудного фонаря-прожектора. Два вахтенных матроса помогали Ставинскому экипироваться. Рядом, в других торпедных аппаратах, уже лежали готовые к выходу из лодки монтажники. Через минуту все тот же начальник минно-торпедной боевой части Райзман включил компрессоры. Тонкие резиновые шланги, протянувшиеся к скафандрам подводников, вздулись, и Ставинский почувствовал, как, сжимая все тело, увеличивается атмосферное давление в скафандре. Сильными выдохами он стал продувать нос…

Давление росло. Словно что-то тяжелое, мощное наваливалось на все растянутое в торпедном аппарате тело Ставинского. «Дышать! – приказал себе Ставинский. – Дышать!»

Наконец он почувствовал, что рост давления прекратился. Шевельнув рукой, переключил на боку клапан перехода на автономное снабжение кислородной смесью из своего заплечного ранца. Потом рукояткой финского ножа трижды коротко ударил по корпусу торпедного аппарата. И тут же услышал в шлемофоне веселый голос капитана Гущина: «Ну что, братцы? Все дышат?» – и ответ старшины монтажников: «Дышим, товарищ командир!» Так, подумал Ставинский, значит, Гущин уже в центральном посту, перешел на связь по радиопереговорному устройству. Сейчас начнется затопление отсека.

И действительно – медленно, очень медленно, на долю дюйма уже отодвигалась клинкетная задвижка в борту лодки, и тяжелая, холодная балтийская вода хлынула сквозь эту щель в темный торпедный отсек.

Ставинский мысленно отсчитывал секунды: восемь… девять… десять… одиннадцать… А под этим отсчетом билась вторая мысль: а может быть, не бежать? Может быть, вернуться в Россию и жить там с Галей Опарковой роскошной генеральской жизнью? Ведь это безумие – бежать отсюда, с такой глубины. Даже если он всплывет живым на поверхность – он же не проплывет в тяжелом скафандре и двух миль, его тут же догонят эти замечательные водолазы-монтажники…

«Сергей Иванович, – услышал он в шлемофоне голос Гущина. – Как самочувствие?»

«Прекрасное…» – постарался ответить он как можно бодрей.

А старшина монтажников между тем докладывал Гущину:

– Заполнение на одну четверть… заполнение наполовину…

Ставинский слышал эти рапорта в своем шлемофоне. И когда уровень воды подошел ему под спину, он, превозмогая тяжесть заплечного ранца, нагнулся к своим ботинкам и на каждом из них отстегнул по два из четырех зажимов, пристегивающих к ботинкам толстые свинцовые подошвы. Если он все-таки решится бежать, будет легче потом, в воде, отстегнуть остальные зажимы.

Новая команда капитана Гущина донеслась в шлемофон из центрального поста:

– Открыть правый ракетный отсек!

По правому борту лодки открылся второй ракетный отсек. Из него навстречу хлынувшей воде мощные пневматические домкраты поднимали платформу со страшным изобретением академика Бенжера – секциями энергетической матрицы, пионерки советского сейсмического оружия.

8

Дно Ботнического залива было действительно грязным, замусоренным, с какими-то обросшими тиной старыми металлическими бочками, банками и прочим хламом. В плотной непроглядной подводной глубине только мощным фонарем-прожектором, укрепленным на груди, можно было подсвечивать себе дорогу на расстоянии двух-трех метров.

Но на рабочей площадке, где происходила закладка секций «энергетической решетки» в грунт, было светлей. Довольно громоздкое сооружение, установленное на площадке, напоминало небольшую вышку для бурения нефтяных скважин. Наверху этого бурильного агрегата были укреплены четыре мощных стационарных прожектора с питанием от генератора подводной лодки. Эти прожектора освещали водолазам рабочую площадку, и монтажники работали без помех. Они аккуратно, точными, отработанными движениями опускали в штольню метровые секции матриц. Специальное устройство свинчивало эти секции в штольне.

Ставинский видел, как одна за другой исчезают в штольне эти смертоносные секции. Больше того: он сам вмеcте с водолазами-монтажниками подтаскивал эти секции от подводной лодки к рабочей площадке. Четвертая секция… Пятая… Шестая…