Читаем Чужое лицо полностью

Но главным номером ночной программы развлечений оказались не кулинарные изыски русской народной кухни, не хоровое пение «Все могут короли», не катание на русской тройке с бубенцами и даже не фильмы «Весь этот джаз» и «Глубокая глотка», а видеокассета американского телевизионного шоу, показанного всего неделю назад, 31 января, по американскому и европейскому телевидению в знак протеста против введения в Польше военного положения. Видеокассета с этим шоу пришла дипломатической почтой из Парижа уже 1 февраля, а еще за два дня хохмачи из киноотдела КГБ переозвучили речи Рейгана, Тэтчер, Шмидта, премьер-министров Бельгии, Норвегии, Португалии и Люксембурга голосами известных советских комиков – Аркадия Райкина, Тарапуньки и Штепселя, Шурова и Рыкунина. Таким образом, между песнями Фрэнка Синатры, Барбары Стрейзанд и другими номерами появились смешные до колик (особенно если смотреть в пьяном состоянии) выступления американского и других президентов и премьер-министров, которые на русском и украинском языках всячески славили Ярузельского и обливали помоями и русским матом Леха Валенсу… Копию этого «кинокапустника» привез в подарок имениннице Илья Андронов.

– Галочка, – сказал он, – можешь считать, что это тебе не столько от меня подарок, сколько от американского президента. Он потратил на это шоу полмиллиона долларов, но, я думаю, ты вполне стоишь такого подарка! А от меня ты получишь другой подарок, но чуть позже… – И он с аппетитом надкусил розовощекую краснодарскую грушу.

Ставинский увидел, что на груше остались розовые следы крови. «Пародонтоз, – тут же отметил он мысленно, – ослабление десен. Странно, пародонтоз бывает лишь у людей, ослабленных голоданием и отсутствием витаминов, или у тех, кто пренебрегает средствами гигиены…» Но этого по-партийному упитанного, широколицего, с выпирающим из-под импортного костюма животом сорокалетнего знатока Америки и Канады трудно было заподозрить в том, что его не учили чистить зубы, и уж тем более в том, что он плохо питается. Впрочем, вспомнил Ставинский из учебника медицины, пародонтоз бывает также у людей, наследственно предрасположенных к диабету. И, улучив момент во время общего разговора, он подошел к Илье Андронову и сказал:

– У одного моего приятеля была ваша болезнь – пародонтоз. Врачи кололи ему алоэ, и не помогало…

– И мне не помогает, – усмехнулся Илья. – Недавно в Мадриде пришлось даже прервать переговоры по Хельсинкскому соглашению и ехать в больницу – так прихватило! Это, конечно, попало в газеты – что у меня пародонтоз!…

– Потом врачи мучили его вакуумной терапией, – продолжал Ставинский с улыбкой.

– И меня мучают, – сказал Илья. – Отсасывают кровь чуть не каждую неделю, а толку никакого.

– А потом одна старуха посоветовала ему полоскать десны содовым раствором. Две чайные ложки соды на стакан теплой воды и держать эту бурду во рту минут по пятнадцать.

– И что? – заинтересовался Илья.

– И он забыл дорогу к врачам. Попробуйте хоть сейчас. Пошли со мной. – Он увел Илью на кухню, тут же сделал ему содовый раствор, и через пятнадцать минут удивленный Илья почувствовал, что ноющая боль в деснах действительно исчезла. Ставинский прекрасно знал, что так оно и произойдет – содовый раствор не лечит пародонтоз, но снимает боль в деснах.

– Слушай, ты волшебник! – сказал Илья Ставинскому, тут же переходя с ним на ты. – Я, между прочим, тоже сегодня приготовил вам сюрприз – тебе и твоей жене. Но сейчас не скажу. Позже.

К двум часам ночи, когда все гости были уже пьяны или полупьяны, Галя нашла своего мужа на веранде, в зимнем саду. Он о чем-то шептался там с капитаном Гущиным, начальником Управления военной разведки генералом Краснопольским и начальником Управления тюрем и лагерей генералом Богатыревым.

– Сережа, – позвала она мужа и, когда он подошел к ней, возбужденно зашептала ему на ухо: – Слушай, Илья Андронов предлагает прошвырнуться с ним в одно совершенно потрясающее место. Но только – совершенно секретно. Ты, я, Илья и его жена Люда. Тихо смойся от этих остолопов и жди меня в машине…

Через двадцать минут «мерседес» Ильи Андронова и белая «Волга» Юрышевых мчались по ночному зимнему шоссе на запад от Москвы. Мелькали спящие затемненные деревушки и освещенные стеклянно-бетонные будки милицейских постов. На сорок седьмом километре Можайского шоссе «мерседес», а за ним и «Волга» свернули на почти неприметное в стене придорожного леса ответвление дороги. И тут же, через двести метров этого лесного шоссе, «мерседес» уперся в шлагбаум контрольно-пропускного пункта. В темноте Галя и ее муж видели, как из КПП подошел к «мерседесу» капитан госбезопасности, с минуту поговорил с Ильей, а затем подошел к их «Волге», осветил фонариком их лица и всю кабину. Только после этого он махнул дежурящему у шлагбаума солдату: «Открывай!»

Таких проверок было еще четыре: две в лесу и две в полустепи, вблизи какого-то крохотного, но светящегося яркой рекламой городка. На всех четырех постах охрана узнавала сына главы КГБ и без проволочек пропускала его и его друзей.