Читаем Чужестранка полностью

На вершине скалы не росли деревья, и солнце здорово припекало мне спину. Мы уселись рядышком, спустив ноги с обрыва, и компанейски разделили бутылку эля, одну из трех предусмотрительно захваченных Джейми из гостиницы, где они хранились опущенными в колодец.

Деревьев на скале, как я уже говорила, не росло, но более мелкие растения, из тех, что сумели отвоевать себе местечко в узких расселинах и укоренились на скудной почве, виднелись здесь и там, бодро обращая личики цветов навстречу горячему весеннему солнцу. Совсем рядом со мной, под защитой каменного выступа, поселилась семейка маргариток, и я протянула было руку сорвать одну.

Послышалось легкое жужжание, и маргаритка, сорвавшись со стебелька, упала мне на колени. Я тупо уставилась на нее, не в состоянии сообразить, как могло произойти нечто столь странное. Джейми, который реагировал на все значительно быстрее меня, плашмя упал на землю.

— Ложись! — велел он мне.

Большая рука ухватила меня за локоть и распростерла. Повалившись на влажный мох, я вдруг увидела древко стрелы, угодившей в трещину на камне; древко еще трепетало.

Я замерла, не смея даже повернуть голову от страха, и попыталась еще теснее вжаться в землю. Джейми лежал возле меня неподвижно, словно бы окаменевший. Казалось, даже птицы и насекомые умолкли, даже воздух застыл в ожидании. И вдруг Джейми начал смеяться.

Он сел и, ухватив стрелу за древко, осторожно извлек ее из расселины. Я увидела, что она оперена хвостовыми перьями дятла, обвязанными на полдюйма в ширину голубой ниткой.

Отложив стрелу в сторону, Джейми сложил ладони рупором возле рта и издал крик, потрясающе похожий на крик дятла. Опустил руки и подождал. Очень скоро из рощицы внизу под нами донесся ответный крик. Джейми широко улыбнулся.

— Твой друг? — предположила я.

Джейми кивнул, пристально глядя на узкую дорожку в скале.

— Да, это Хью Мунро, если только кто-нибудь не научился делать стрелы, как у него.

Он подождал еще, но никто не являлся на тропинке.

— А! — негромко спохватился Джейми и повернулся как раз вовремя, чтобы прямо перед собой увидеть лицо, медленно поднимающееся над краем скалы позади нас.

Лицо расплылось в улыбке, похожей на те, какие прорезают на пустой тыкве, когда из нее делают фонарь; рот был полон тесно посаженных зубов, а обладатель улыбки явно радовался тому, что удивил нас. Голова и сама по себе напоминала тыкву, сходство дополнялось оранжевато-коричневым оттенком загорелой кожи, туго обтягивающей и лицо, и круглую лысую голову. Но вряд ли какая-нибудь тыква могла бы похвастаться такой густущей бородой и такой парой ярко-голубых глаз. Рядом с бородой появились две короткопалые руки с грязными ногтями, и вскоре на скалу поднялся обладатель тыквенной улыбки.

Тело оказалось голове под стать, определенно напоминая изображения домовых, какие делают в канун Дня всех святых.[32] Плечи были широкие, но сгорбленные и покатые, одно намного выше другого. Одна нога, казалось, тоже была короче другой, и оттого человек выступал прихрамывая и ковыляя.

Мунро, если это и в самом деле был друг Джейми, был облачен в некие многослойные лохмотья: сквозь дыры его бесформенного верхнего одеяния, которое, возможно, когда-то представляло собой женский халат, проглядывала ткань — правда, сильно полинявшая — цвета раздавленных ягод.

Он не носил на поясе спорран, а сам пояс представлял собой обрывок веревки, с которой свисали вниз головой два покрытых мехом тельца. Вместо споррана у него висел, причем на груди, а не на животе, кожаный кошель на удивление хорошего качества по сравнению с прочей амуницией. На завязке кошеля болталась целая коллекция странных металлических побрякушек: религиозные медали, старые форменные военные пуговицы, потертые монеты и три либо четыре прямоугольных кусочка металла, темно-серых и с некими загадочными знаками, вырезанными на их поверхности.

Пока это странное создание шустро пробиралось между каменными выступами, Джейми поднялся ему навстречу, и мужчины тепло обнялись, награждая при этом друг друга крепкими тумаками по спине — странное приветствие, принятое у особей мужского пола.

— Ну, как дела в доме у Мунро? — спросил Джейми, отступив и разглядывая своего старого приятеля.

Мунро помотал головой и издал какой-то непонятный кулдыкающий звук. Затем, приподняв брови, он кивнул в мою сторону и помахал своими корявыми руками; в этом, как ни странно, изящном жесте заключался явно выраженный вопрос.

— Моя жена, — слегка покраснев, представил меня Джейми, и в его словах гордость соединилась со стыдливостью. — Женился два дня назад.

Мунро встретил новость еще более широкой, чем прежняя, улыбкой и отвесил чрезвычайно сложный изысканный поклон, коснувшись сначала головы, потом сердца и губ и в заключение почти распростершись по земле у моих ног. Проделав свой ошеломительный маневр, он вскочил на ноги с ловкостью акробата и дал Джейми еще одного тумака — на сей раз в качестве поздравления.