Читаем Чужестранка полностью

– Ай! – Он отдернул пальцы. – Осторожней, милая, ты же не знаешь, где они побывали.

Он оставил меня, посмеиваясь, и ушел завтракать.

«У него вполне может быть хорошее настроение», – горько подумала я. Если ему хотелось отомстить, он удовлетворил это желание сполна.

Это был отвратительный вечер. Мое вынужденное согласие улетучилось после первого же удара ремнем. Последовала короткая, но яростная борьба, стоившая Джейми разбитого носа, трех царапин на щеке и укушенного запястья. Неудивительно, что после этого он едва не задушил меня засаленными одеялами, прижал мне спину коленом и выбил из меня всю душу.

Но Джейми, будь проклята его черная шотландская душонка, оказался прав. Мужчины поздоровались со мной сдержанно, однако вполне дружелюбно; враждебность и отстраненность предыдущего вечера исчезли без следа.

Когда я накладывала на тарелку яйца, ко мне подошел Дугал и отеческим жестом обнял за плечи. Его борода кольнула меня в ухо, пока он тихонько рокотал:

– Надеюсь, Джейми не был слишком жесток прошлой ночью, девочка. Крик стоял такой, словно вас убивают.

Я вспыхнула и отвернулась, чтобы он не заметил. После противных замечаний Джейми я решила во время завтрака молчать как могила.

Дугал обратился к Джейми, который поглощал хлеб с сыром, сидя за столом:

– Послушай, парень, совсем не стоило бить девочку чуть не до полусмерти. Небольшого урока было бы вполне достаточно.

Он крепко шлепнул меня пониже спины в виде иллюстрации, и я сморщилась от боли, бросив на Дугала сердитый взгляд.

– От порки вреда не будет, заживет, – высказался Мурта с набитым ртом.

– В самом деле, – улыбнулся Нед. – Присаживайтесь, милочка.

– Благодарю вас, я постою, – с достоинством ответила я и вызвала этим взрыв хохота.

Джейми отвел от меня взгляд и с преувеличенным старанием принялся резать сыр.

Шутки продолжались весь день, и каждый мужчина нашел повод шлепнуть меня по заднице, выражая при этом сочувствие. В общем, все оказалось терпимо, и я невольно вынуждена была признать, что Джейми прав, хотя мне по-прежнему хотелось его придушить.

Поскольку о том, чтобы садиться, не могло быть и речи, я все утро занималась мелкими хозяйственными делами – подшивала подол, пришивала пуговицы и так далее. Делать это можно было на подоконнике и стоя – под тем предлогом, что для шитья требуется больше света. После ланча, который я тоже съела стоя, все разошлись по комнатам отдыхать. Дугал решил, что стоит дождаться наступления темноты, и тогда двинемся в Баргреннан – место нашей следующей остановки. Джейми последовал за мной в нашу комнату, но я захлопнула дверь у него перед носом. Пусть спит на полу.

Прошедшей ночью он проявил определенный такт, надев свой ремень после окончания порки и немедленно удалившись из комнаты. Вернулся он через час, когда я уже погасила лампу и легла в постель, причем ему хватило ума не ложиться рядом со мной. Некоторое время он вглядывался в темноту, где я лежала неподвижно, потом глубоко вздохнул, расстелил свой плед и заснул на полу у двери. Слишком злая, униженная и страдающая от боли, чтобы уснуть, я так и пролежала большую часть ночи без сна, то думая о словах Джейми, то борясь с желанием подойти и пнуть его в самое чувствительное место.

Если бы я могла быть объективной (а я не могла!), то, наверное, признала бы, что он прав, говоря о моем несерьезном отношении к серьезным вещам. Ошибался он в другом: так получалось не потому, что жизнь у меня дома – неважно, где именно, – менее опасна. На деле все обстояло как раз наоборот.

Время, в которое я попала, все еще оставалось для меня нереальным во многих отношениях. Нечто вроде пьесы за пестрой ширмой. По сравнению с картинами массовых военных действий с крупной техникой, которые мне пришлось не только увидеть, но и пережить, здешние мелкие стычки с небольшим количеством участников, вооруженных лишь саблями и мушкетами, выглядели скорее живописными, чем по-настоящему страшными.

У меня поменялся масштаб восприятия вещей. Человек, убитый из мушкета, был так же мертв, как и тот, которого разнесло снарядом мортиры. Разница состояла лишь в том, что снаряд убивал не одного конкретного человека, а сразу многих, в то время как из мушкета стрелял определенный человек, который мог видеть глаза того, в кого он целится. Это было убийство, а не война. Сколько людей принимает участие в войне? Достаточно для того, чтобы они не видели друг друга близко. Но ведь и здесь определенно шла война – или по крайней мере шло противостояние – для Дугала, Джейми, Руперта, Неда. Даже маленький Мурта с его крысиным лицом имел основания быть жестоким независимо от природных наклонностей.