Читаем Чужбина полностью

Он поблагодарил ее. Вскоре Войцех блаженствовал, впервые за несколько дней оказавшись в ванне. Полежав в теплой водичке минут двадцать, принялся смывать с себя дорожную грязь. Отмыв себя, что называется «до блеска», растерся большим махровым полотенцем, одел чистое белье, халат, все остальное положил в большую стиральную машину, всю в кнопках и указателях. Чувствуя себя обновленным, прошел в столовую, небольшую, но уютную комнату, тоже неплохо меблированную, главное место в которой занимал стол со стульями на восемь посадочных мест, большая стенка со стеклом, зеркалами и баром. Сквозь стекла в зеркалах отсвечивались бокалы, чайные сервизы, разного рода напитки. На столе, на тарелках уже были расставлены салаты, привезенные им снадобья, стояла и бутылка горилки, к ней скромно примостились несколько бутылок с минералкой. На о большой салфетке лежали столовые приборы. От запаха Наткиных припасов у Войцеха буквально потекли слюнки, он вдруг ощутил, как он проголодался, как соскучился по настоящей домашней еде. Воспоминания об Опанасе, его славной «жинке» и своих боевых товарищах неотвратимо стали заполнять его мозг, душу. Но их прервала Катрин, стоящая в проходе:

— Кушайте, кушайте, герр Войцех, как покушаете эти салаты, нарезки, я Вам горячего принесу. У меня на всякий случай в холодильнике были консервы, яйца и другие продукты.

Он не стал «чиниться», поблагодарил и принялся за еду. Расправившись с закуской и уже почти насытившись, откинулся на стул, бумажной салфеткой вытер со лба пот, выступивший после Опанасовой горилки, тонко порезанного ломтиками розового сала с вкраплениями чеснока и точками черного перца, маринованных маленьких огурчиков.

— Ну что? Закусили? Теперь горяченькое. А затем я Вам кофе подам.

И, хотя после Наткиных припасов и Опонасова снадобья есть сублимированный ромштекс и пить кофе было чистым кощунством, он, посмотрев на улыбающуюся по доброму Катрин, не стал отказываться, только попросив положить кусок поменьше, а кофе налить немного.

Катрин, посмотрев на заметно опустевшие тарелки, заулыбалась еще шире и понимающе закивала головой:

— Хорошо, герр Войцех, я все понимаю.

Вскоре перед ним на большом блюде лежал довольно сочный кусок ромштекса, а рядом горками высился зеленый горошек, какая-то зелень и маринады. Все выглядело очень аппетитно. Но вкус, как только он попробовал это жареное чудо, у него сразу же ассоциировался с жареным, пропитанным жиром, картоном. С трудом проглотив небольшой кусочек, ковырнул вилкой несколько горошин, пучок зелени, отодвинул блюдо.

— Спасибо, Катрин, но мне сейчас уже хватит.

Она, похоже, искренне огорчилась, ведь так старалась, так хотела угодить этому мужчине, хозяину дома, которого, а ей уже приходилось встречаться с людьми, пережившими тяжкое горе, судьба «тоже не обнесла чашей такого страшного напитка». Своей простотой, добросердечностью он сразу ей понравился. Катрин грустно спросила:

— Не понравилось? У нас, вернее у меня дома, это блюдо все любят и все хвалят, говорят, что я его хорошо готовлю.

Войцех непроизвольно сглотнул невесть откуда взявшийся комок в горле, покривил душой:

— Спасибо, Вы действительно готовите очень аппетитно, но я, понимаете, был почти двое суток в дороге, проголодался, набросился вот на эти закуски ну и, как говорится в России, «переборщил», попросту переел и больше уже не хочется, и кофе, пожалуй, тоже не надо.

Она как-то сразу поверила в его нехитрую версию, закивала головой:

— Да…а, действительно, переедать это очень плохо. Я это знаю. Нашей семье, когда переезжали в Германию, пришлось некоторое время просто голодать, затем после этой голодовки, тоже вот так переели, потом несколько дней мучились.

Говоря все это, быстро убирала со стола, рассовала, по ее мнению, еще пригодные для дальнейшей еды остатки на тарелки, водрузила их в холодильный монстр. Войцех поблагодарил ее и поднялся в кабинет, принялся вытаскивать из сумки привезенные дорогие ему вещи, раскладывая их по ящикам. Он увлекся этим, в каждом вынутом предмете он ощутил присутствие, дух Родины, его боевых товарищей. Особо осторожно, бережно он положил два мешочка со священной для него землей. Положив, на некоторое время замер, пытаясь справиться со сразу же появившейся у него на сердце тоской. Из этого состояния его вызвал осторожный стук в дверь. Он крикнул:

— Заходите.

Вошла, уже переодетая в верхнюю одежду, Катрин. В одной руке она держала пакет с продуктами, врученными ей Войцехом, а в другой — пакет с какими-то бумагами. Грустноватым голосом начала:

— Согласно заключенному со мной контракту, я свои обязанности считаю законченными. В этом пакете чеки, платежи и квитанции, которые мне пришлось платить из сумм на платежной карте, оставленной Вашим доверенным лицом. В пакете также лежит и карта с остатками денег. Я сейчас уйду, а Вы проверите все мои расходы, свяжетесь с агентством и, если у Вас будут претензии ко мне, то я подъеду в это агентство и постараюсь все объяснить.

Войцех, внимательно посмотрев в ее лицо, спросил: