Читаем Чужаки полностью

- Обойдешься,- сказал Николай и пошел туда, откуда появился. И уже у самых ворот он обернулся и крикнул Генке:

- Патрубок не забудь привезти, чертяга.

Тем временем Пиккус успел намахаться топором да молотком так, что уж руки у него не поднимались. Все-таки возраст. Федор Христофорович только гвозди ему подавал и то уморился. Солнце шпарило, как в середине лета, и негде было от него укрыться. Хотелось пить, да и голод давал о себе знать.

- Шабаш,- сказал наконец Пиккус. Он вогнал топор в стену дома, стащил с головы свою шапку с помпоном и отер ею пот с лица.- Давай, хозяин, обед.

Федор Христофорович часто заморгал, метнулся в дом, но эстонец остановил его:

- Куда вы? Там ведь нет обед.

- Нет обед,- признался Варваричев. От общения с Пиккусом он и сам теперь заговорил, с акцентом.- И как это я так опростоволосился...

- Нет беда,- улыбнулся эстонец.- Вы человек городской и не знаете деревенский обычай кормить работник. В городе не принято кормить сантехник или телевизионный мастер. Я это понимаю, но с другими так нельзя будет. Это ведь не просто еда, а такое правило, можно сказать уважение. Человек может обидеться, если его не пригласить за свой стол. Нужно хоть чем, но непременно угостить: пусть даже килька в томате, если другой еды нет. Он не станет обижаться, своего еще принесет, но за стол посадить надо.

- Конечно, Эйно Карлович... Вы уж меня извините... Может, все-таки чего-нибудь сообразим,- засуетился Федор Христофорович.- Там у меня есть колбаса, консервы...

- Пошли в столовая,- сказал Пиккус.

Столовая помещалась в том же здании, что и магазин. В общем-то она ничем почти не отличалась от городских столовых, только на каждом столике стояли в банках из-под маринованных огурцов огромные букеты сирени, и запах от этого был такой, как будто здесь сиренью кормили.

Пиккус взял себе борщ и котлеты, то есть все, что значилось в меню. Федор Христофорович последовал его примеру. Он хотел заплатить за Эйно Карловича, но тот как-то холодно взглянул на него и сказал, как отрезал:

- Не тот случай.

Они сели за столик у окна. Под окном стоял мотоцикл; Возле него бродили куры и выклевывали что-то у него из-под колес.

"Что я здесь делаю,- пронеслось вдруг в голове у Федора Христофоровича.- Каким ветром меня сюда занесло? Просто наваждение какое-то... Вот вскочить на этот мотоцикл и..." Но сейчас же он подумал, что уже понедельник, а в пятницу вечером приедет Глеб, а там, может быть, и внука Женю привезут. Он увидит деревянный дом, как в книжке на картинках, речку, лес, вот этих кур и, наверно, обрадуется. Это успокоило Федора Христофоровича, он надломил хлеб и стал есть борщ.

- А вы, собственно, каким образом попали в Синюхино? - спросил он Пиккуса между первым и вторым.

- Определен на жительство,- совершенно бесстрастно ответил тот,-соответствующими органами.

- Это как? За что? - выпалил Федор Христофорович и тут же спохватился, что поступил опрометчиво.

У всякого человека есть такое, о чем он не любит вспоминать.

- За бандитизм,- сказал Пиккус и как ни в чем не бывало продолжал есть.

- То есть... Вы шутите? - опешил Федор Христофорович.

- Не пугайтесь, я никого не убивал и даже не стрелял, у меня не было никакой ружье.

- Как же так получилось? - спросил. Федор Христофорович, видя, что Пиккус не прочь поговорить на эту тему.