Читаем Чужак полностью

А потом, 25 апреля, заголовок статьи, занимавший всю первую полосу, буквально кричал, что Эмбер и Джолин Ховард, пропавшие девочки из Тротвуда, найдены мертвыми и изувеченными в овраге неподалеку от их дома. Неназванный полицейский источник сообщил, что «над обеими девочками был совершен варварский акт насилия». В том числе и сексуального.

25 апреля Терри Мейтленд был в Дейтоне. Разумеется, он был с семьей, но…

26 апреля, когда Терри Мейтленд в последний раз навещал отца в пансионате, и 27 апреля, когда Мейтленды улетели домой во Флинт-Сити, ничего нового о расследовании убийства не сообщалось. Однако в субботу, 28 апреля, полиция объявила, что они уже допросили подозреваемого. Через два дня подозреваемый был арестован. Его звали Хит Холмс. Ему было тридцать четыре года, он проживал в Дейтоне и работал санитаром в пансионате Хейсмана.

Холли подхватила стаканчик с кофе, выпила почти половину большими глотками и уставилась в одну точку широко раскрытыми глазами. Потом измерила пульс. Сто десять ударов в минуту, и дело было не только в хорошей порции кофеина.

Вернувшись к просмотру архива «Дейли ньюс», она прокрутила весь май и начало июня, уже зная, на что обращать внимание. В отличие от Терри Мейтленда Хит Холмс пережил первое судебное заседание, где ему было предъявлено обвинение, и точно так же, как Терри (Дженни Андерсон назвала бы это конфлюэнцией), не дождался вынесения приговора по делу об убийстве Эмбер и Джолин Ховард. 7 июня он покончил с собой в камере окружной тюрьмы в Монтгомери.

Холли снова измерила пульс. Сто двадцать ударов в минуту. Но она все равно допила свой латте. Жизнь вообще штука рискованная.

Билл, мне ужасно тебя не хватает. Как было бы здорово вместе взяться за это расследование. С тобой и с Джеромом. Втроем мы бы загнали эту лошадку как нечего делать.

Но Билл мертв, Джером отдыхает в Ирландии, а сама Холли ни на шаг не приблизилась к разгадке. В одиночку она не справлялась. Впрочем, это не значит, что ее дела в Дейтоне завершены. Нет, еще нет.

Она вернулась в отель, заказала в номер сэндвич (черт с ними, с расходами), открыла ноутбук и добавила новые сведения к той информации, которую записала во время телефонного разговора с Алеком Пелли. Пока она пристально вглядывалась в экран, листая записи, ей вспомнилась старая мамина фраза: «Мейсис» и «Гимбелс» не делятся тайнами[13]. Дейтонская полиция не знала об убийстве Фрэнка Питерсона, полиция Флинт-Сити не знала об убийстве сестер Ховард. Да и зачем им было знать? Убийства произошли в разных частях страны, с интервалом в несколько месяцев. Никто не знал, что Терри Мейтленд приезжал в Дейтон как раз во время убийства тех девочек, никто не знал о связи обоих подозреваемых с дейтонским пансионатом Хейсмана. Через каждое дело проходит информационная магистраль, а тут она обрывалась как минимум в двух местах.

– Но я-то знаю, – произнесла Холли вслух. – По крайней мере хоть что-то знаю. Вот только…

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Холли впустила в номер официанта, принесшего сэндвич, расписалась на чеке, добавила десять процентов чаевых (предварительно убедившись, что чаевые не включены в счет) и вытолкала парнишку за дверь. Потом принялась мерить шагами комнату, на ходу жуя сэндвич с беконом, салатом и помидорами и почти не чувствуя вкуса.

Она явно не знала чего-то, что требовалось знать. Ей никак не давала покоя мысль, что в этом пазле не хватает каких-то кусочков, критически важных для того, чтобы картинка сложилась. Не потому, что Алек Пелли намеренно скрыл от нее информацию. Ей даже в голову не приходило, что он стал бы что-то скрывать. Но возможно, он просто не придал значения важным фактам, которые счел незначительными.

Наверное, можно было бы позвонить миссис Мейтленд, но та будет печалиться и плакать, и Холли придется ее утешать, а она этого не умеет. Однажды, не так давно, она помогла сестре Джерома Робинсона справиться с трудной жизненной ситуацией, но обычно Холли совершенно терялась в таких делах. К тому же разум вдовы наверняка затуманен горем, и она может выпустить из внимания какие-то важные детали – крошечные фрагменты, необходимые для полноты картины, как те три-четыре кусочка пазла, которые всегда падают со стола, и приходится искать эти сбежавшие кусочки, чтобы собрать картинку целиком.