Читаем Чужак полностью

Говоря о правде, многим из нас правительство не говорит о действительности. В смысле, войны, что начинались у королевств с демонами или ещё кем, были спровоцированы нашими властями! Ещё во времена Второй Священной войны всё началось с военных преступлений солдат на территориях Этлунда — второго тёмного мира. Убийство послов рядом с Саут-Лабамой — настоящее варварство. И это лишь капля в океане ужасных поступков королей…

…Я родился в 1434 году ПБПА, этот год в нашей истории можно назвать по-настоящему каплей крови на карте. В это тяжёлое время Южное и Восточное королевства были охвачены пламенем. Множество священных домов разрушены, люди погибают десятками тысяч ежедневно, короля Южного убивают, и кажется, что это навсегда. К нашему счастью, всё закончилось победой, а спустя 30 лет города до сих пор восстанавливаются. И теперь, когда война, начатая уже не нами, снова нас настигла, та капля крови на карте теперь превратится в лужу крови, которая обязательно зальёт и самые дальние материки…

Франк Цейн. 7 марта 1463 ПБПА.

— Я так и думал. — обрадовался Глейц — помню его, живучий мужик был. Не думал, что буду рассматривал задницу оппонента нашего правительства.

— Не слышал про него прежде. Кто он?

— Проще говоря, — Андрахил отпил из бутыли немного воды — очень давно и долго критиковал власть во всех делах. Ему вечно не нравились то отношение к людям, то вдруг реформа слишком жестокая для него. И всё же, он сильно повлиял на народ и даже организовывал протесты. Во Второй Священной войне на него было неудачное покушение на убийство, до этого власть особо не пыталась от него избавиться. В целом, этого достаточно.

— Почему же попытка убийства и само убийство произошли в военную пору? — у Фромгара на уме было множество вопросов, но задать он решил этот.

— Цейн писал, что у нас такая «система». По его словам, государство при начале военных конфликтов всегда обвиняло всех подобных ему, мол, они своими словами повлияли на это.

— Ну ведь идиоты же! Как можно обвинить протес…

— Светлый же человек был, жаль, что жил среди параноиков — перебил его Андрахил.

Долго они там не оставались. Осматривая квартиру, были найдены ещё несколько листов, перьев и корка хлеба. Через десять минут дом был покинут и спустя полчаса они добрались до главной площади Штрульта. По центру красовался высочайший фонтан, высота которого не меньше двадцати метров. Уже становится понятно, чем так знаменит Штрульт. Не своим экономическим прогрессом или хорошим тылом, а именно изысканными фонтанами. Самый большой фонтан напоминал башню, но с каждым этажом она сужается. Нижняя часть фонтана самая большая, широкая и глубокая. Выше уже меньше и не так глубоко. И так до самой верхушки, из которой струится по всем сторонам вода. Наблюдать за этим бесконечным процессом было сравнимо с наблюдением за чем-то до боли простым, но при этом невероятно прекрасным. То, как вода снова и снова издаёт негромкое приятное ушам журчание, как выглядит этот момент и его долговечность.

На главной площади была чуть менее мёртвая тишина, вернее её не было совсем. Единственные звуки, что слышны — фонтан. И всё же, несмотря на полностью опустевший город, здесь находиться куда приятнее, нежели в безлюдных домах и том переулке. Уже и ночное светило показалось, от чего в момент на воде фонтана стали отражаться лица Глейца и Йеревана. Все неосвещённые места преобразовались и переменились в более радостные и яркие. И глазу приятно, и лишние мысли не закрадываются. Но лишь где-то вдали, в нескольких домах от площади, всё ещё продолжалась темень.

Между тем, из окон священного дома показался массивный силуэт, по размеру как сам домик. Раздались цокающие шаги, подобные лошадиным. И действительно, из дверного проёма высунулась лошадиная голова. Однако, это не совсем та лошадь, о которой читатель мог подумать. То была уже давно не живая лошадиная морда с омертвевшей кожей. Глаза словно стекло, а зубы совсем гнилые. На её шее виднелись металлические цепи, обволокшие её. Самому автору доподлинно неизвестно, какого цвета была её кожа до преобразования. Но ясное дело, не бледно-зелёной, будто на неё вылили грязь и воду с болота. Этот священный домик находился не так далеко от площади, но при этом, герои не слышали разговоры, происходящие оттуда. А они были.