Читаем Чужая птица полностью

Мария Верн смотрела сквозь окно с мелким переплетом на море, пытаясь утихомирить учащенное дыхание и бешено стучащее сердце. Дыши глубже! Комната быстро заполнялась людьми. Аккуратно отреставрированный старинный особняк с нежными кружевными занавесками и цветущими розовыми пеларгониями на окнах располагал к торжеству, но сегодня настроение здесь царило далеко не праздничное. Родители были готовы разорвать на мелкие кусочки эпидемиолога Осу Ганстрём, которая появилась на импровизированной трибуне и сообщила: намеченный на вечер концерт приглашенного исполнителя баллад отменили как раз ради нынешней важной встречи. Последовала вспышка фотоаппарата, затем еще одна, но потом всех репортеров, каким-то образом пронюхавших о мероприятии, настоятельно попросили покинуть помещение, поскольку собрание предназначалось исключительно для родителей тех детей, которых держат в карантине. Барбекю из баранины, однако, никто не отменял, и со стороны ресторана просачивались дразнящие ароматы. Сквозь неплотно прикрытую дверь Мария разглядела у барной стойки музыкальный автомат.

— Мы требуем, чтобы нам отдали детей! — закричала поднявшаяся со стула в первом ряду женщина с копной кудряшек. Ее поддержал одобрительный гул голосов. Другие родители тоже начали вставать со своих мест, выкрикивая угрозы. Оса Ганстрём ухватилась за кафедру, как утопающий хватается за доску. Казалось, она хочет спрятаться за ней, сделаться незаметной. С другого конца комнаты Мария заметила, что несчастная женщина трясется от страха. Могли бы сначала выслушать, а потом вопить. Мария набралась смелости и громко предложила:

— Давайте сперва послушаем врача! У каждого тысячи вопросов. Возможно, ответы на них найдутся в том, что она скажет. А потом все вместе обсудим.

Эпидемиолог посмотрела на Марию с благодарностью и приступила к докладу — более сложного дела в ее жизни еще не было. Целый час она готовилась к выступлению, тщательно обдумывая и взвешивая каждое слово.

— Я действую в интересах ваших детей, — начала она, и тут же кто-то начал возмущаться, но остальные зашикали на него. — Сегодня вечером я получила информацию из Института по борьбе с инфекционными заболеваниями. Согласно их предварительному заключению, это птичий грипп. Поскольку им заразилась школьная повариха, ваши дети помещены в карантин. Мы даем им препарат тамифлю, который призван бороться с вирусом гриппа. Каждый ребенок проживает в отдельной комнате и обязан пользоваться защитной маской, когда выходит из нее. Таким образом мы предотвратим распространение инфекции. Специально обученный персонал ведет наблюдение за детьми. Четыре раза в день им будут измерять температуру. Также мы собираемся брать у них анализ крови, чтобы проверить, не заразились ли они.

— Почему этого нельзя сделать, отпустив их домой? Вы не имеете права удерживать их в лагере насильно! — снова заголосила женщина в первом ряду.

Она сняла темные очки и обернулась к остальным, за поддержкой, но ее попросили помолчать.

— Если мы позволим детям вернуться домой, то не сможем контролировать распространение вируса. Они заразят вас и своих братьев и сестер. Учтите, птичий грипп — опасное заболевание. Важно с самого начала эпидемии бросить все силы на сокращение количества заболевших, чтобы врачи успевали справляться с нахлынувшим потоком пациентов. За вашими детьми осуществляется профессиональный уход.

— Почему бы не раздать лекарство семьям? Или вообще каждому на Готланде! — не унималась женщина, взявшая на себя роль спикера от партии родителей, хотя ее никто не выдвигал на эту должность.

Пару секунд Оса Ганстрём колебалась: взять да и сказать им правду? «Нам просто не хватит препарата». Но побоялась, что подобное известие вызовет панику среди родителей. Нет ничего страшней распаленной толпы, особенно если речь идет о жизни и смерти.

— Это не остановит распространение вируса, и количество заболевших превысит то, с которым в силах справиться медицинские учреждения Готланда. Кроме того, длительный прием лекарства снижает его эффективность. Надеюсь, в течение этой недели выяснится, что вирус не передался никому из тех, кого мы держим в карантине, и тогда мы все дружно выдохнем.

Помимо прочего, у тамифлю, как и у многих серьезных препаратов, есть побочные действия. Но Оса Ганстрём не собиралась вдаваться в подробности и упоминать тревожные сообщения о психических нарушениях и самоубийствах.

— Вы хотите сказать, мы целую неделю не увидим детей? — послышался знакомый голос с другого конца комнаты. Мария обернулась и увидела Кристера. Должно быть, они разминулись, когда заходили сюда. — Это вообще-то моя неделя! Я собирался взять сына и съездить с ним на остров Готска-Сандён. Знаете, развод дался мне нелегко. Еле договорились с бывшей, что она отдает мне сына каждые вторые выходные и на пару жалких недель летом, а тут на тебе! Все насмарку! И без того тяжело!