Читаем Чужая маска полностью

– Ну и я тоже, куда ж я денусь. Вы же знаете, я всеми делами нашего отдела занимаюсь, одними больше, другими меньше, но обязательно всеми. Но вообще-то я догадываюсь, откуда ноги растут. У нас ведь в последние четыре года количество зарегистрированных изнасилований все время снижается, особенно подростковых. Сексуальная свобода и распространение порнухи свое дело сделали, девочки теперь намного охотнее идут навстречу нескромным желаниям мальчиков и потом не предъявляют никаких претензий. Но классические случаи все равно остались, они связаны с психопатологией, там механизмы совсем другие, и такие преступники на сексуальную революцию не очень-то реагируют, у них своя программа в голове. Поэтому каждый случай изнасилования, сопряженный с убийством, особенно если речь идет о несовершеннолетней девочке, может расцениваться как сигнал о том, что появился очередной псих со своей программой. Каждый такой случай сразу же берется под строгий контроль. Ну и вполне понятно, что Колобок хочет сделать этот подарок именно вам, потому как любит вас безмерно и доверяет вашему профессионализму. А если вы этим обстоятельством недовольны, то лучше оторвите голову мне. Это будет справедливо.

– Почему? Это ты его попросила навязать мне дело?

– Нет, это он сам, – засмеялась Настя. – Моя вина в том, что в прошлом году я ему написала мощную аналитическую справку об изнасилованиях и насильниках, особенно серийных. И в выводах как раз и ляпнула ту гениальную мысль, которую только что вам изложила. Но честное слово, Константин Михайлович, у меня были веские основания для таких выводов. Я же огромную кучу фактуры перелопатила, со специалистами консультировалась. Между прочим, если вам интересно, могу сказать, что в нашем ВНИИ группа ученых специально занимается серийными сексуальными преступлениями. Я и им свою справку показывала, они ее одобрили, так что если вы чем-то недовольны, то претензии не только ко мне.

В ответ следователь пробурчал что-то невразумительное.

Весь день Настя куда-то звонила, наводила справки, что-то диктовала, что-то записывала, извинялась за беспокойство в праздничный день, просила, сердилась, убеждала и даже два раза чуть ли не кричала. Чтобы не мешать мужу писать доклад, она устроилась вместе с телефоном на кухне, закрыв плотнее дверь, каждые полчаса наливала себе чашку кофе и периодически прикидывала, хватит ли оставшихся после новогодней ночи продуктов на сегодняшний день и можно ли не готовить обед. То ей казалось, что можно, то вдруг ее начинала мучить совесть за то, что она почти ничего не делает по дому. «Надо, наверное, заставить себя встать со стула и приготовить хотя бы суп, чтобы обозначить хозяйственное рвение, – уговаривала она себя. – Лешке будет приятно». После чего она снимала телефонную трубку, делала очередной звонок, вносила в блокнот очередную запись, наливала себе очередную чашку кофе, закуривала очередную сигарету и в очередной раз забывала о своих благих порывах.

* * *

У Юры Короткова все было сложнее. Во-первых, даже в те редкие дни, которые действительно получались выходными, он не мог спокойно отдыхать дома, потому что жил в маленькой двухкомнатной квартире с женой, сыном и парализованной тещей. Во-вторых, его любимая женщина Люся предупредила, что, вполне возможно, сумеет освободиться от жесткого супружеского надзора и провести с Юрой несколько часов. Она обещала позвонить, как только сможет вырваться, и Юра, разумеется, тут же помчался на работу, чтобы без опаски и оглядки терпеливо ждать ее звонка.

Поэтому 2 января Саша Юлов, которому в этот день выпало дежурить по отделению, нашел Короткова не дома, а в кабинете на Петровке.

– Что нового по Турину? – спросил Коротков, с трудом скрывая разочарование оттого, что в трубке послышался голос не Люси, а молодого оперативника.

– Практически ничего. Он действительно никуда не ходит и почти ни с кем не общается. Я встречался с его бывшей женой, она характеризует Андрея как романтика-недотепу. Она считает, что он ни в коем случае не мог совершить насилие над женщиной, а тем более над девочкой.

– Ну, что там она говорит и считает, это дело десятое. Я таких аргументов не принимаю. Не может совершить традиционного изнасилования только тот мужчина, у которого отсутствует половой член. Все остальные могут, и всех остальных можно подозревать, – жестко ответил Юрий, который за много лет работы в розыске так и не привык к убитым и изнасилованным детям и каждый раз делался слепым и глухим от ярости и ненависти к преступнику. – А что ты имел в виду, когда сказал, что Турин почти ни с кем не общается?

– Я наблюдал за его квартирой два дня подряд. Он ни разу не вышел на улицу, но к нему приходила женщина. Она приезжала на машине, поэтому я ее легко установил.

– Кто такая?

– Параскевич Светлана Игоревна, прописана в Москве, шестьдесят седьмого года рождения. Алло! Юра, ты куда делся? Алло! Разъединилось, что ли? Алло!

– Я здесь, – ответил Коротков. – Повтори еще раз.