Читаем Чумные ночи полностью

– На Мингере было три больших эпидемии холеры, – повел рассказ доктор Никос, словно желая сменить тему. – В тысяча восемьсот тридцать восьмом, шестьдесят седьмом и восемьдесят шестом годах, причем последняя вспышка оказалась слабее двух предыдущих. Поскольку спрос на мингерский камень упал и торговля сошла на нет, в последние десять лет заразу на наш остров не завозили, и Стамбул о нас забыл. Сколько бы я ни писал начальству, просьбы мои оставляют без внимания. Потом телеграфируют: «К вам назначен молодой доктор такой-то, мусульманин. Уже в пути. Встречайте!» Мы радостно бежим на пристань, но с парохода компании «Мессажери» никто не сходит. А все потому, что назначенный на остров господин доктор или подал в отставку, желая остаться в Стамбуле, или через знакомых во дворце добился, чтобы назначение в последний момент отменили.

– Да, вы правы, – признал дамат Нури. – Однако, как видите, его величество все же отправил к вам врача-мусульманина и он – то есть я – все-таки сошел на берег.

– Послушайте, вы не поверите, но у нас нет денег даже на то, чтобы купить хлорной извести, – продолжал доктор Никос. – Мы или умоляем господина губернатора выделить нам сколько-нибудь из запасов гарнизона, или поднимаем портовый сбор на санитарные нужды и покупаем необходимые материалы и лекарства на эти деньги.

Действительно, у отделений карантинной службы было право, в соответствии с международными законами, взимать плату за свою работу с судов и их пассажиров. Суть карантина (с итальянского это слово переводится как «сорок дней») изначально заключалась в том, чтобы изолировать больных и не давать им заражать здоровых. Шли века, и накопленный в Европе и Средиземноморье опыт эпидемий позволил сократить сорок дней до двадцати, а потом и до более коротких сроков в зависимости от конкретной болезни. В последние сорок лет благодаря открытию французского врача Пастера, который обнаружил, что причиной инфекционных заболеваний являются микроорганизмы, карантинные методы стали более разнообразными. Критерии «чистого» и зараженного порта, правила перевозки грузов и пассажиров, основания для поднятия на судне желтого флага, означающего, что на борту зараза, количество дней, положенных для изоляции, и размеры карантинных сборов все время менялись.

Несмотря на подробные директивы по всем этим вопросам, карантинный врач, такой как доктор Никос, все же обладал некоторой свободой действий, тем более что поднимался на борт судна в сопровождении солдат. Не заметив (за взятку) на пароходе компании «Ллойд», идущем под флагом Германской империи, больного в лихорадке и тем самым позволив судну прибыть в Стамбул на пять-семь дней раньше, карантинный врач мог спасти какого-нибудь коммерсанта от банкротства; и наоборот, написав (всего лишь при тени подозрения) рапорт о том, что на приближающемся к порту корабле не только пассажиры, но и все грузы заражены опасной болезнью, он волен был в одночасье разорить немало лавочников.

А еще карантинный врач мог одним своим словом прервать чей-нибудь хадж. Пусть человек годами копил деньги, пусть продал дом, чтобы отправиться в двухмесячное, полное трудностей путешествие; пусть он спорит, угрожает, плачет и трясется от ярости – во власти врача было разлучить его с попутчиками, ссадить с корабля и поместить в палатку карантинного лагеря. Доктору Нури случалось быть свидетелем того, как начальник карантинной службы какого-нибудь захолустного приморского городка, с трудом сводящий концы с концами, начинал применять эту свою власть для того, чтобы отомстить за свою тяжелую жизнь, нагнать страху на богачей или приструнить успешных коммерсантов. Эта власть, конечно, могла служить для карантинных врачей источником средств к существованию.

На языке у дамата Нури вертелся вопрос, когда доктор Никос в последний раз получал жалованье, но он его не задал, а вместо этого принял несколько высокомерный вид, с которым представители власти привыкли встречать жалобы чиновников и врачей на безденежье и нехватку того и этого.

– В Хиджазе, когда у нас не было извести, мы засыпали уборные и выгребные ямы угольной пылью.

– Современный метод, ничего не скажешь! Нет, я предпочитаю разводить известь в воде в пропорции не один к десяти, а один к двадцати или тридцати.

– Что можно использовать в качестве дезинфицирующего раствора?

– У нас есть немного медного купороса, найдется он и у аптекаря Никифороса. Но в условиях эпидемии он быстро кончится. Еще есть карболовая кислота и сулема, которую в Стамбуле называют хлористой ртутью, но их тоже мало. У мусульман знаний о микробах и заразных болезнях хватает только на то, чтобы протирать золотые и серебряные монеты уксусом. Самое большее, соглашаются на окуривание сернистой селитрой, пользы от которого не больше, чем от амулетов достопочтенного шейха-эфенди. Нам понадобится очень много дезинфицирующего раствора.