В одну из следующих поездок (дело было в квартале Кале-Аркасы) почитатели королевы, презрев все правила, выскочили со двора на улицу и приблизились к ней на расстояние вытянутой руки. Доктор Никос, ставший свидетелем этого происшествия, ничтоже сумняшеся заявил доктору Нури, что эти визиты на самом-то деле расшатывают карантинную дисциплину. Но королева напомнила врачам, что с каждым днем чума уносит все меньше жизней, и справедливо заметила, что ее визиты, напротив, укрепляют в горожанах желание соблюдать карантинные правила.

Королева пригласила в свои покои лучшую портниху Арказа Рябую Элени, посмотрела на принесенные ей образцы тканей и рисунки моделей, позволила снять с себя мерку и заказала три платья – такие, как носят в Европе, но полностью закрытые.

По предложению нового директора почтамта было решено выпустить серию марок в честь вступления Пакизе-султан на престол. Специально для этих марок Ваньяс-эфенди сделал несколько ее фотографий в профиль, как отдельно, так и с мужем, взяв за образец снимки европейских королев.

От внимания Мазхара-эфенди не укрылось, до чего эти портреты понравились Пакизе-султан, и он распорядился отпечатать для начала двадцать четыре копии, заключить их в рамки и развесить в призывном пункте, Кадастровом управлении, Министерстве вакуфов и прочих государственных учреждениях, а также в тех банках, что еще не закрылись.

Во время одной из прогулок в бронированном ландо королева заметила свой портрет в просторном и совершенно пустом вестибюле Оттоманского (в будущем Мингерского) банка, а после написала сестре, что их отец был бы счастлив, если бы тоже увидел эту фотографию.

Многие горожане обращались к представителям своих кварталов с просьбой похлопотать, чтобы королева с супругом навестили их улицу. В те же дни пошел слух, что в дома, куда королева привезла подарки и еду, никогда уже не проникнет зараза.

Глава 76

Снижение смертности стало еще более заметным после 13 сентября, и в душах мингерцев забрезжила надежда. Почему же эпидемия пошла на спад? Историки уделяют много внимания этому вопросу, поскольку именно благодаря карантину на свет появилось бессмертное мингерское государство.

По нашему мнению, успех в борьбе с заразой имел следующие причины: строжайший контроль за соблюдением карантинных запретов (вплоть до стрельбы в нарушителей), гибель шейха Хамдуллаха от чумы и высочайшая смертность. Возможно, сыграли свою роль и некоторые другие факторы, в том числе естественные, о которых у нас до сих пор нет достоверных сведений, например снижение вирулентности чумной бактерии или загадочное исчезновение крыс. Но сейчас мы хотим подробнее остановиться на одной, весьма действенной, карантинной мере.

В начале эпидемии всех мусульман, скончавшихся в Арказе, обмывал в гасильхане мечети Слепого Мехмеда-паши высокий, тощий человек по прозвищу Цирюльник (на самом деле он никого никогда не стриг и не брил). Цирюльник работал по всем мусульманским правилам: сначала обтирал губы, ноздри и пупок покойника крепко намотанной на палец тряпкой, а потом намыливал тело мылом из мингерского оливкового масла и смывал пену, не жалея воды. С покойницами ту же процедуру проделывала пожилая тетушка, которая за несколько лишних курушей могла добавить в воду ароматные розовые лепестки. Поскольку в первые дни чумы доктор Никос приказал дезинфекторам обрабатывать гасильхане лизолом, ни Цирюльник, ни тетушка не заразились. А работы у них все прибавлялось, так что они стали брать себе помощников и обмывать покойников торопливо и не так тщательно, как прежде.

Доктор Нури помнил, какие яростные споры разгорались в Хиджазе из-за запрета на обмывание умерших от холеры между их родственниками-арабами и выступающими от имени Османской империи врачами, французами, греками и турками. Сам он еще тогда предпочитал смотреть на эту проблему сквозь пальцы, так же поступил и здесь. Вместо того чтобы спорить до хрипоты об исламских и карантинных правилах и лишний раз злить правоверных, лучше было, заплатив обмывателям несколько курушей, убедить их выполнять свою работу менее усердно. Цирюльник и его сотоварищи и сами боялись заразиться, так что легко согласились упростить и ускорить традиционную процедуру.

На некоторое время обмывание вселяющих ужас, перепачканных блевотиной и мокротой покойников (от некоторых уже шел смрад разложения) свелось к тому, что их окатывали ведром кипяченой воды. Затем трупы выносили на задний двор обсохнуть на солнце (туда же сходились и кошки), после чего облачали в саван. На второй неделе карантина отказались и от саванов. В те же дни найденных на улицах ничейных покойников стали сразу, без обмывания, хоронить в извести.