Вскоре они уже шли по длинному коридору в противоположный конец здания, подгоняемые направленным в их спину карабином биокопа. Они вошли в помещение, похожее на старую тюрьму, с разделенными решеткой камерами. Джейни оказалась в одной, Брюс в другой. Закрыв за ними двери, биокоп подошел к небольшой панели рядом с камерой Брюса, вставил пластиковую карту. Нажал по очереди на две кнопки, и раздалось громкое звяканье, означавшее, что двери заперты. Биокоп вернулся к обеим, проверив, сработали замки или нет. На пороге он оглянулся и сказал:

— Я принесу ваши вещи.

Раздался лязг тяжелой входной двери, отозвавшийся эхом в каменном, почти пустом помещении.

Джейни, прислонившись к стене, сползла на пол, обхватив руками колени, потрясенная таким поворотом событий. Брюс стоял молча, вцепившись в решетку обеими руками. Тишина стала невыносимой.

— Брюс, — тихо позвала Джейни.

Он не ответил и лишь молча повернул голову. В глазах у него было страдание.

— Да, это тебе не Канзас, — только и сказал он.

Одиннадцать

Король Эдуард дал первую аудиенцию своему новому врачу у себя в гардеробной.

Его величество, в халате из блестящей, расшитой золотом ткани, достойной его монаршего звания, был занят утренним туалетом. Молча он махнул Алехандро рукой, разрешая войти, и тот скромно уселся в углу, ожидая конца церемонии.

В гардеробной были разложены королевские облачения — тончайшие рубашки с плиссированными рукавами, бархатные штаны, камзолы, искусно расшитые жемчугом и драгоценными камнями. И король, отступив назад, задумался, принял решение и указал на то, что он выбрал, а слуги тотчас убрали лишнее. Потом выложили чулки, подвязки и шелковое белье, и красавец монарх занялся ими с явным удовольствием.

«Он выглядит чересчур жизнерадостным для правителя, на чьи плечи легла ответственность за все горести королевства», — подумал Алехандро. Со слов де Шальяка, а также по слухам, которые донеслись до него по пути из Авиньона, он знал, что в последней войне Англия понесла огромные расходы и была близка к разорению.

Кроме того, в стране начался мор, который грозил вот-вот проникнуть и в стены Виндзора.

— Сядьте, доктор, — сказал Эдуард. — Поговорим, пока меня одевают.

Присмотревшись к обоим слугам, помогавшим королю одеться, Алехандро решил, что ни тот ни другой не похожи ни на советников, ни на министров, а те могли бы и оскорбиться тем, что столь важная беседа состоится в их отсутствие. «Язык слуги всегда можно купить за небольшую плату», — подумал он.

— Ваше величество, — сказал он. — Мне хотелось бы сначала поговорить с вами с глазу на глаз.

Король, удивленный, задумался на минуту, но, встретив серьезный взгляд молодого врача, согласился.

— Пусть будет так, — сказал он.

Он сделал знак, и слуги немедленно вышли, закрыв за собой дверь. Король строго взглянул на Алехандро.

— Я не привык прерывать утреннюю церемонию. Пусть это будет исключением из правил, которое я совершил лишь в виду незнания вами наших порядков. На вашем месте я постарался бы поскорее с ними ознакомиться. А теперь говорите.

«Возможно, на самом деле не такой он и жизнерадостный», — подумал, устыдившись, Алехандро и счел свое первоначальное впечатление не соответствующим действительности. Сейчас это был отнюдь не тот гостеприимный хозяин, который радушно принимал его накануне. Взволнованный, врач прокашлялся, прочищая горло.

— Ваше величество, — начал Алехандро, — меня очень беспокоит та рекомендация, которую мне дал его святейшество. Боюсь, он слишком высокого мнения о моих возможностях. Честно говоря, милорд, ни я и ни кто-либо другой, включая Ги де Шальяка, не в состоянии излечить чуму. Единственное, чему научили меня, это устанавливать карантин во избежание заражения. И я хочу, чтобы вы это знали.

Эдуард налил себе в бокал разбавленного водой вина и предложил гостю сделать то же самое, но тот отказался. Сделав глоток, король заметил:

— Уверен, вы отнюдь не так беспомощны перед этой заразой, как хотите представить.

— Ваше величество, я как врач способен справиться с чумой не лучше, чем змея способна летать.

На четком, красивом лице монарха появилось раздражение.

— Тогда объясните, ради Христа, для чего Клемент вас прислал? Это слишком долгое и трудное путешествие, чтобы гонять вас без толку.

— Ваше величество, я не обладаю правом ставить подобные вопросы перед его святейшеством. Насколько я сумел понять, меня отправили сюда по вашей просьбе. С врачами имел дело лишь де Шальяк. И все свои знания о болезни и о карантине я получил от этого высокоученого врача, чьему научному рвению можно лишь позавидовать.

Король ничего не ответил и только потер рукой лоб, словно пытаясь унять головную боль.

— Я не знаю этого де Шальяка. Но я знаю Клемента. Расскажите о де Шальяке.