Читаем Чумные истории полностью

— Ваше величество, любой человек, живущий за стенами замка, способен внести заразу, будь он портной, пекарь или кузнец. Как я уже говорил однажды, я убежден, что один разносчик инфекции способен заразить многих, так что мы должны быть бдительными, дабы неразумными действиями не погубить людей и не допустить болезнь в замок, который мы превратили надежное убежище, жертвуя своей свободой.

Ответила ему Изабелла, которая, поговорив с отцом, явно не получила того, на что рассчитывала, уяснив себе границы возможного и потому смягчив теперь требования.

— Я предлагаю вам компромисс, доктор Эрнандес, — сказала она. — Разве нельзя поместить в карантин не только платья, но и моего портного? Пусть сидит там, пока вы не сочтете, что он не опасен. Вы как-то сами упомянули о такой возможности. — Она поднялась и заходила взад и вперед по комнате, нервно сжав руки. — Ведь если через несколько дней, скажем через шесть или семь, не проявится никаких признаков, тогда, значит, он не болен?

— Ваше высочество, к моему величайшему огорчению, я не могу с вами согласиться. Нельзя с уверенностью сказать, болен или не болен он или любой другой из находящихся в замке. К тому же семь дней слишком короткий срок.

Она умоляюще повернулась к отцу, чтобы он поддержал ее. Сейчас она была совершенно не похожа на ту злобную фурию, какая встретила его утром. Она снова являла собой образец прелести и послушания, как в тот день, когда он увидел ее впервые, и теперь Алехандро прекрасно понимал, почему король так потакает ей во всем.

И взгляд ее был встречен с пониманием. Отец сам обратился к врачу:

— По-моему, в предложении Изабеллы есть разумное зерно. К тому же я не желаю видеть ее несчастной. Возможно, мы все найдем способ решить эту задачу к всеобщему удовлетворению.

Несчастна, оттого что ей не разрешили позвать портного! Алехандро не верил своим ушам. Он вспомнил оборванных бездомных детей на улицах Авиньона, чьи семьи унесла чума и они остались сиротами, и почувствовал неприязнь к этой вздорной женщине, не понимавшей своего счастья. Голос его стал тверже.

— Я обязан напомнить вашему величеству — сказал он, — что введенные мной ограничения служат всеобщему благу. Нарушить их означает усугубить риск навлечь на нас куда большие несчастья, что едва ли послужит чьему-либо удовлетворению, включая ее высочество, которую в будущем ждет долгая, счастливая жизнь и, несомненно, блистательный брак. — Он заметил, как при упоминании о браке Изабелла вздрогнула. «Пусть и ей станет неприятно, — подумал он. — Зато научится смирять себя с необходимостью, тем более на короткое время». — Я не могу подвергнуть опасности жизнь принцессы, позволив войти в этот дом человеку, который, возможно, является носителем инфекции. Рискну напомнить, что с тех пор, как я служу вам и вашему семейству, болезнь, которая косит людей сотнями, сюда не проникла. Мне кажется очевидным, что введенные ограничения приводят к желаемому результату. Я не смогу ничего сделать, если мы ослабим бдительность и кто-нибудь заболеет, потому я и делаю все возможное, чтобы не допустить этого.

Король, однако, не внял увещеваниям молодого врача и, не выдержав слез и жалоб дочери, устав от все это время донимавших его просьбами фрейлин, в конце концов сдался и решил впустить в замок портного.

— Сделайте все, чтобы исключить возможность заболевания, — сказал он Алехандро, — держите его в карантине, сколько сочтете нужным. — Он повернулся к Изабелле: — Больше я не желаю об этом слышать. Портной войдет в дом, только когда врач будет уверен, что тот здоров.

Потому Алехандро вновь отправился обследовать замок, чтобы подыскать помещение для карантина. Обойдя его весь, он наконец остановился на крохотной часовне, которая располагалась в восточном углу внутреннего двора. Заходили в часовню, и обычно она стояла пустая. Она хорошо просматривалась, и, значит, можно было бы определить состояние подопечного, не заходя внутрь. Найдя среди оставшихся стражников одного, кто владел плотницким инструментом, Алехандро распорядился забить досками двери и окна.

Пока шли приготовления, принцесса, решившая уговорить Алехандро сократить карантин, то и дело требовала его к себе, всякий раз называя срок все меньший и меньший.

Алехандро был рад этим вызовам, ибо благодаря им он получал возможность увидеть недосягаемую Адель, однако ему надоела настойчивость Изабеллы. В конце концов он не выдержал:

— Ваше высочество, я убежден, что безопасный период карантина составляет не меньше шести месяцев. Только тогда я мог бы с уверенностью сказать, что человек не внесет в замок инфекцию.

Услышав это, Изабелла побледнела от гнева.

— Как мы смеете надо мной издеваться, месье? Вы забыли, кто я?

— Разумеется, нет, ваше высочество, — подчеркнуто смиренно произнес он. — Вы моя подопечная, за чью жизнь я в ответе, и вы обязаны подчиняться моим предписаниям. Однако я не хочу вас мучить и потому готов к компромиссу, который вполне возможен, поскольку однажды мы уже сумели договориться.

— Потрудитесь объяснить, — настороженно отозвалась она.