Сегодня произошло нечто необычное.
Мой старый друг и радушный хозяин Мартин Шателен посетовал, что я постоянно пропускаю его званые ужины, и велел непременно явиться к нему нынче вечером. Я, как обычно, попытался увильнуть, но он не обратил внимания на мои отговорки.
– Хватит делать кислую мину, Бенедикт, – сказал он с улыбкой. – Этот обед тебе понравится. Я приготовил кое-что особенное.
«Кое-чем особенным» оказался Жеан Гайар – французский исследователь и, не побоюсь этого слова, пират. Он развлекал гостей Мартина рассказами о своих приключениях, и его истории действительно были весьма занимательны. Но когда я услышал последнюю, буквально оцепенел в кресле.
Возвращаясь с Цейлона, корабль Гайара наткнулся в Индийском океане на голландское торговое судно с полным трюмом мускатного ореха. Когда Гайар освобождал несчастного голландского капитана от его груза, было сделано несколько пушечных выстрелов, и кораблю Гайара повредило киль.
Вместо того чтобы обогнуть мыс Доброй Надежды, Гайар отправился на ремонт в форт Дофин – французское поселение на южном побережье Мадагаскара. На этом острове один из моряков Гайара приобрёл обезьяну. Гайар описал её как необычное существо, маленькое, но с замечательным золотистым мехом. А ещё она отличалась самым подлым поведением, какое он когда-либо наблюдал у зверя.
Хотя обезьяна мучила своего нового хозяина – визжала, царапалась и швырялась собственными фекалиями, – моряк обожал это существо и принёс его на борт в плетёной клетке.
Он также прихватил с собой ящик бамбука, который аборигены называли «волохоси», поскольку это растение было единственным, что ела обезьяна.
Гайар указал моряку, что в конце концов обезьяна останется без пищи, потому что этот самый волохоси не растёт нигде, кроме Мадагаскара. Тем не менее Гайар позволил моряку держать питомца – главным образом потому, что его забавляла яростная ненависть, с которой обезьяна кидалась на людей.
Корабль отремонтировали, и путешествие возобновилось. По пути случилась катастрофа. Некоторые из людей Гайара тяжело заболели. Симптомы появились быстро: слабость, судороги и спутанность мыслей, сопровождаемые рвотой, слабоумием и в итоге потерей сознания и смертью. Когда люди умирали, их кожа приобретала красноватый оттенок, а затем темнела. Гайар и его люди были в ужасе. Они решили, что на корабле чума. Обезьяну сочли источником болезни и заклеймили как демона, служащего Самаэлю – ангелу смерти.
Они убили бедную тварь и выбросили тело за борт. Команда сделала бы то же самое и с её хозяином, но он к тому моменту уже умер. Выжившие молились об избавлении.
Однако корабельный врач – человек, имевший дело с чумой, – заметил, что симптомы на борту корабля не вполне совпадают с симптомами болезни. Ни у одного из пациентов не было озноба или пота, и ни у кого не появилось никаких знаков чумы, кроме обесцвечивания кожи; в частности, не было язв или опухолей.
Озадаченный врач провёл расследование и нашёл истинного виновника. Это было растение, которое моряк принёс на борт для своей обезьяны. Корабельный повар, увидев, как животное ест бамбук, украл немного и в шутку бросил побеги в рагу.
Как только врач понял, что моряки не больны чумой, а отравлены, он принялся пробовать различные противоядия, пока не нашёл действующее: большие дозы угля, подслащённые такими же огромными порциями сахара. Противоядие не было безупречным.
Те, кто отравился наиболее сильно, всё же умерли. Тем не менее остальные поправились, и эпидемия на этом закончилась.
Я был ошеломлён историей капитана. Симптомы отравления волохоси так походили на чуму, что мне в голову закралась мысль: не может ли противоядие стать и лекарством от болезни?
Я был не единственным, кто задавался этим вопросом. Когда мы перешли из столовой в гостиную, я разыскал Гайара и обнаружил, что он тоже хочет поговорить со мной. Он объяснил, что попросил Шателена устроить нам встречу – именно по той причине, на которую я надеялся. Я спросил Гайара, остался ли у него волохоси.
– Да, – сказал он. – Я продал часть его другому аптекарю, который услышал мою историю и удивился так же, как и вы. Но Шателен сказал мне, что вы аптекарь, обладающий огромными знаниями о чуме. Так что я готов иметь с вами дело.
Он проницательно посмотрел на меня.
– Я отдам вам остатки волохоси бесплатно. В свою очередь, если вы обнаружите, что это растение действительно может лечить, тогда мы с вами поделим прибыль поровну. Если вам понадобится больше, я вернусь на Мадагаскар и привезу столько, сколько вы пожелаете.
Я с радостью согласился на сделку. Впервые за двадцать лет я наконец-то увидел реальную возможность создать лекарство.
