Читаем Чудовище полностью

- О, незначительное происшествие, при котором, к счастью, никто не пострадал... Забавно, но сейчас я припоминаю, что в нем была замешана Соланж Дюваль - будущая госпожа Вотье.

- Можете ли вы описать это происшествие? - спросил председатель суда.

- Если мне не изменяет память, как-то весною, поздно вечером мы с братом Гарриком прогуливались в парке и вдруг увидели, что сарай горит. Мы бросились туда и обнаружили у догоравших обломков Соланж Дюваль и одного из воспитанников, Жана Донн, - их одежда и лица были перепачканы сажей.

- Не повстречался ли вам поблизости Жак Вотье?

- Нет, господин председатель... Однако ваш вопрос напомнил мне любопытное признание Жана Дони. Он пришел ко мне на следующий день и сказал: "Соланж солгала, заявив, что пожар произошел по ее оплошности. Лампу опрокинула вовсе не она: ее сбросил на землю Жак Вотье - нарочно, чтобы сарай загорелся, а потом запер нас с Соланж на ключ, а сам удрал". "Что за чушь вы городите! - ответил я Жану Дони. - Понимаете ли вы, что это очень тяжкое обвинение? Зачем клевещете на товарища? К тому же Жака там и не было!" "Нет, он был там, брат Доминик, но успел убежать, пока я пытался выбраться. Если бы дверь не поддалась в самую последнюю минуту, вы нашли бы лишь два обугленных трупа Соланж и мой". "Да вы что, с ума сошли, Жан? С какой бы стати ему совершать столь дикий поступок?" "Потому что он ревнует, - ответил. Жан Дони. - Воображает, будто Соланж любит меня, а не его!"

Несколько дней я пребывал в нерешительности: стоит ли посвящать в наш странный разговор директора, и предпринял собственное маленькое расследование. Когда ко мне в очередной раз зашел Жак Вотье, я сказал ему: "Бедный мой Жак, вы, должно быть, так огорчились при известии о том, что Соланж и ваш лучший друг Жан едва не сгорели заживо в сарае Валантена?" Жак ответил: "Не понимаю, как все это могло произойти... Во всяком случае, одно я знаю точно: Жан мне больше не друг..." Больше я от него ничего не добился. Я попытался вновь вызвать на разговор Жана Дони, но тот, жалея, очевидно, о вырвавшихся у него необдуманных словах, всячески избегал встречи со мной. Тогда я решил предать сказанное Жаном Дони забвению. И дальнейшие события подтвердили правильность такого решения: позже я с радостью встретил Жана, специально приехавшего из Альби в Санак, чтобы вести партию органа на бракосочетании Соланж и Жака. Из этого я заключил, что былая неприязнь исчезла.

- Как вы полагаете, новобрачные были счастливы на своей свадьбе?

- Вы спрашиваете, были ли они счастливы, господин председатель? Да их лица прямо-таки лучились счастьем, когда они рука об руку вышли из часовни, навек соединив свои судьбы!.. В тот день все были счастливы! Ах, что это было за торжество! Немало празднеств я перевидал и надеюсь еще увидеть в Санаке, но вряд ли хоть одно из них весельем и радостью сравнится с этой свадьбой - первой свадьбой в часовне Института святого Иосифа! Мы все ощущали себя в какой-то мере творцами этого счастья...

- Суд благодарит вас. Вы можете идти... Пригласите следующего свидетеля...

Хрупкая фигурка вошедшей являла собой разительный контраст с атлетической фигурой Вотье. Взгляды присутствующих обращались попеременно то на изящное белокурое создание с порозовевшим точеным личиком, явно смущенное тем, что находится в подобном месте, то на колосса, чье гладко выбритое лицо оставалось по-прежнему бесстрастным. Соланж Дюваль подошла к решетке, ни разу не повернув головы в сторону скамьи подсудимых, и замерла перед председателем суда.

"Так вот она какая!" - подумала Даниелла Жени. В словах даже самых благожелательных свидетелей не было преувеличения: Соланж была на редкость хороша собой. Будущий адвокат ощутила легкий укол зависти, к которой примешивалось нечто похожее на ревность. Пусть это глупо, но она ничего не могла с собой поделать.

- Госпожа Вотье, - мягко сказал председатель Легри, - суд уже знает, что вы познакомились с Жаком Вотье задолго до того, как вышли за него замуж.

Молодая женщина довольно подробно описала свои переживания того времени: как она жалела несчастного мальчика, как возмущалась его бессердечными родителями. Рассказала о том, как огорчил ее отъезд Жака в Санак, как надеялась вновь обрести его, как училась у сестер-наставниц.

- На протяжении тех семи лет разлуки, что предшествовали вашему приезду в Институт святого Иосифа, вы регулярно переписывались с Жаком Вотье?

- Я писала ему каждую неделю, но первые два года мне отвечал за него господин Роделек. Потом Жак стал писать мне сам - по методу Брайля, который я к тому времени уже изучила. Отвечала я ему тем же способом.

- Помните ли вы старшего товарища Жака Вотье, который также обучался в Санаке, - Жана Дони?

- Да, - коротко ответила Соланж.

- Мадам, вы должны разъяснить суду один немаловажный момент. Жан Дони заявил суду, что в свое время вы кое в чем ему признались.

- В чем же? - с живостью спросила Соланж.

- Секретарь, - сказал председатель, - будьте любезны зачитать госпоже Вотье показания свидетеля Жана Дони.