Читаем Чудовище полностью

Следующей его дамой сердца стала узкоглазая девчонка с Рэйвенкло, игравшая в тамошней квидичской команде за ловца, но там все было еще безнадежней, чем в случае с Кэти: китаяночка (или кореянка, один хрен) встречалась со старшекусником, причем там было все серьезно, и у мелкого вообще не было шансов. Трагедия века, ага. И длилась эта трагедия вплоть до экзаменов, а потом мелкому — да и мне — стало резко не до амурных дел. Какие там, к черту, амуры, если около школы оборотни с покойниками в салочки гоняли?

Реакция мелкой Уизли на все слухи о похождениях Поттера была откровенно — я б сказала, показательно — безразличной. Девочка на мелкого обиделась: шкет ее откровенно не замечал, морщился и смотрел как на пустое место. Досада на Прекрасного Принца и Спасителя — не без помощи доморощенного магистра менталистики и пары зелий — довольно быстро убила детскую влюбленность, и о Гарри Поттере девочка старалась больше не думать. Ага, как о той самой белой обезьяне. Я, конечно, указывала птаху на некоторую нелогичность его выводов и возможные нежелательные последствия — на месте Джинни я бы добилась взаимности со стороны Поттера чисто из упрямства — но кто бы меня слушал? Впрочем, основная опасность — на мой взгляд — тут исходила не от дочери, а от ее маменьки, прости, Господи. Ведь одно дело — просто рыжая дурища, а совсем другое — дура с инициативой.

Хотя, дур и без рыжих хватало. Язык без костей стукнутой на всю голову бладжером кретинки Белл, к примеру, неслабо так подсуропил мелкому в марте и аукнулся в конце июня. Если преподаватели и не прислушивались к тому, о чем там активно шушукались ученицы (если всему, что эти красотки щебечут, верить — с ума сойти можно), то мелкая белобрысая заноза в заднице шкета, что отзывалась на фамилию Малфой, пропустить такой шикарный шанс досадить Поттеру и подвести его под наказание не могла. Тем более что на приснопамятном февральском матче Моль получил по носу и потерял чуть ли не сотню баллов. А нефиг было из себя сотоварищи дементоров изображать. Мелкий еще поржал над ним прилюдно, что, мол, такая идея и так бездарно осуществлена. Ну и с маглами сравнил: слизеринцы ограничились тем, что напялили черные плащи, забыв о магии и палочках. Воробей, в полете больше ориентировавшийся не столько на зрение, сколько на отголоски эмоций игроков, на них даже Патронуса пожалел, Ватноножным ударил.

Чары Защитника птах, кстати, освоил еще в конце января, тем самым полностью подтвердив свое прозвище: у него получался очень деловитый, встрепанный и боевой воробушек, сиявший при том что твой маяк. Как впоследствии выяснилось, весьма скромные размеры Патронуса совершенно не помешали ему без проблем разобраться с толпой дементоров. Но вот Ремус Люпин, обучавший Поттера этому нелегкому заклинанию, узнал об этом последним: мелкий не слишком любил отходить от своей привычки скрывать истинный уровень своих знаний и умений. А на уроках Шакала Табаки мальчишка упорно демонстрировал просто светящееся бесформенное облачко. У Невилла же телесный Патронус получился уже после Дня Святого Патрика, и какой! Громаднейший буйвол с самого Лонгботтома в холке. Ай да мямля! Что значит — сменил палочку.

Само собой, оборотень Невилла Патронусу не учил. Буйвол — заслуга Воробышка. А учил мелкий друга неспроста: у Лонгботтома появилась своя подзащитная, которая обожала гулять, где вздумается. Видимо, кроме навыков самообороны птах передал парню и дух рыцарства и стремление защищать слабых. С девчонкой Невилл и Гарри познакомились как-то вечером, опаздывая на ужин. Какие-то мудаки посчитали, что отнять у двенадцатилетней рейвенкловки вещи и развесить их по коридору — жутко весело. Поттер и Лонгботтом с этим не согласились. И им было абсолютно пофиг, что мисс Лавгуд считали странной и чокнутой. Мелкий утверждал, что однажды Невилл даже подрался с кем-то, пытаясь отобрать у придурков вещи девчушки.