Читаем Чудовище полностью

Я стал говорить… изысканнее, что ли? Мои фразы все больше напоминали разговоры героев любимых книг. Помнится, когда мы начинали заниматься с Уиллом, он жаловался, что моя речь засорена подростковым жаргоном. В Таттл это считалось нормой. Но сейчас, несмотря на манерность моих слов, я говорил правду! Для меня не было большего счастья, чем подняться с Линдой на вершину холма и помочь ей забраться в санки. Если она не будет возражать, мы и спустимся вместе.

Она надела ярко-красную куртку с капюшоном. В такой куртке ты точно не потеряешься, — пошутил я. — Идем.

Близлежащие холмы не годились для катания — можно было запросто напороться на куст или удариться о дерево. Я повел Линду на тот самый холм. Дорога заняла около часа.

Линди уселась в санки.

Когда спускаешься один, лучше не сидеть, а лежать. И обязательно лицом вперед. И показал ей, как надо ложиться.

— Мне как-то страшновато, — призналась она.

— Хочешь, спустимся вместе? Если она согласится, мне придется сесть сзади и держать ее за талию. По-другому нельзя, иначе мы оба можем выпасть на спуске.

— Да, — ответила она. — Спустимся вместе.

— Конечно, — облегченно выдохнул я.

Я подвел санки к последнему ровному участку, за которым начинался спуск, и сел. Махнул Линде, чтобы садилась впереди. И обнял ее за талию, ожидая услышать крик ужаса. Но Линди молчала. Наоборот, она прижалась ко мне крепче. Мне вдруг показалось, что я могу ее поцеловать. Точнее, она не станет возражать, если я это сделаю.

Однако я не решился и лишь сказал:

— Раз ты сидишь впереди, тебе и управлять санками.

А мой звериный нос остро чувствовал запах ее волос — смешанный запах шампуня и духов. Я ощущал, как бьется ее сердце. Живая, настоящая, она сидела рядом, и это наполняло меня радостью.

— Готова? — спросил я. — Ее сердце забилось чаще.

— Да.

Я оттолкнулся, прижал Линду еще крепче, и мы с детским хохотом и визгом понеслись вниз.

Вечером я устроил костер. Но не на улице, а в гостиной. Широкий камин вполне это позволял Разведение костров — навык из моей прежней жизни, когда я еще не был чудовищем. Для растопки я выбрал сосновые полешки и наколол из них лучинок. Для розжига взял старые газеты, свитые в жгуты. Поверх сложенного «шалашика» я поместил толстое полено. Затем чиркнул спичкой поджег газетные жгуты. Они быстро вспыхнули. Линди сидела на диване. Я устроился рядом. Наверное, пару дней назад я бы не решился это сделать и сел отдельно. Но ведь сегодня мы катались с горы, я обнимал Линду за талию, и она не попыталась вырваться. Тем не менее я сел на расстоянии фута от нее. Никаких возражений. Линди с наслаждением смотрела на огонь.

— Как красиво. За окнами — белый снег. В доме — пылающий огонь. Пока я не встретила тебя, камины я видела только в фильмах.

— Все для вас, миледи.

— Я благодарю вас, сэр, — в тон мне ответила она. — А где Уилл с Магдой?

— Уилл любит читать в постели. У Магды что-то спина побаливает. Тоже решила лечь пораньше.

Я слукавил. Я сам попросил Уилла и Магду не выходить в гостиную. Вдруг этот вечер станет для меня решающим?

— А тишина какая, — сказала Линди. — Даже не верится. В Нью-Йорке и ночью не бывает по-настоящему тихо.

Она забралась на диван с ногами, встала на колени и выглянула в окно.

— И никаких фонарей. Каждую звездочку на небе видно. Посмотри!

Я тоже повернулся и оказался совсем рядом с ней.

— Я бы поселился среди такой красоты и не тосковал по городу… Линди?

— Что?

— А ты действительно больше не чувствуешь ненависти ко мне?

— Ты-то сам как думаешь? — вопросом ответила она, продолжая глядеть на звезды.

— Я думаю, твоя ненависть прошла. А ты была бы счастлива, если бы навсегда осталась жить со мною?

Как уже не раз бывало, я затаил дыхание, ожидая ее ответа.

— В чем-то я гораздо счастливее себя прежней. До этого моя жизнь была ежедневной борьбой. Отец никогда обо мне не заботился. Ты удивился, что нам отключали свет. Это не самое страшное. Хуже, когда ты ходишь по соседям и просишь у них либо еду, либо деньги на еду. Когда я подросла, один из учителей в школе сказал, что у меня есть единственный способ выбраться из этой кошмарной жизни — образование. И тогда я стала не просто хорошо учиться. Учеба заменила мне все. Я боролась за муниципальную стипендию и добилась ее.

— Но ведь ты очень способная, Линди.

— В моем положении способностей было недостаточно. Требовалась усидчивость. Я без сожаления жертвовала развлечениями. А здесь я впервые играю. Просто играю, как все дети.

Я улыбнулся. Огонь в камине добрался до полена, охватил его со всех сторон. Значит, костер сложен правильно.

— Так ты счастлива?

— Очень счастлива. Если бы не…

— Если бы — что? Ты же знаешь, Линди: тебе достаточно попросить, и ты получишь все, что хочешь.

Она глядела куда-то вдаль. Может, на звезду, может — просто в темноту.